Это весьма забавное околонаучное фантазерство малоизвестного итальянского писателя конца 16 века. Гарцони был каноником, немного поездил по Италии, и в целом его биография не отличается особой событийностью. Что не мешало ему, в духе своего времени, создавать подобные "Больнице" компендиумы разного рода странностей в прозаической форме. Другие его сочинения называются, к примеру, "Театр различных мозгов всего света" и "Синагога невежд" (это не я такая образованная, это я прочитала вступительную статью). В "Больнице" приведена классификация разного рода безумств, коим подвергаются люди, причем несмотря на околонаучный подход к членению видом помешанных, в остальном это вполне себе сборник литературных анекдотов, так как в каждой главке Гарцони приводит многочисленные примеры соответствующего вида безумия, подчас очень комические. Завершаются главки столь за забавными молитвами настоящим и выдуманным богам, которые должны вступиться за данную категорию страдальцев. Виды безумия у Гарцони условные, какие-то примеры соответствуют современному пониманию безумия, но по большей части это просто дураки, чудаки и люди со странностями. Да и классификация при всей ее сложности и пояснениях автора весьма условна, не всегда понятно, чем конкретно тот или иной вид друг от друга отличны - но суть, конечно, не в научности. Вишенка на этом странном торте - весьма вычурный барочный стиль, с многочисленными тропами, длиннотами, красивостями и общим многословием. Любителям барочной литературы особо рекомендую, тут и все красоты стиля, и забавное содержание в одном флаконе. А еще стыдно признаться, но в некоторых помешанных Гарцони прям узнаешь себя; вот, например, зарисовка, как я делаю ремонт: "В наши дни великое своенравие выказал некий Клавдио из Сало, который, имея дом в деревне, доставшийся ему в наследство от отца, однажды решил придать всей постройке вид голубятни, но через нескольк дней пришла ему прихоть сделать из нее твердыню, окруженную бастионами, со рвами и укрытиями, наподобие крепости; едва с этим было кончено, его расположение переменилось, и он велел срыть ее до основания, разбив на этом места садик с прекрасными апельсинами, когда же они подросли до порядочной высоты, однажды из каприза велел выкорчевать их все, говоря, что лучше тут будет капустное поле, и так его дом сделался наконец огородом с белокочанной капустой".
1 понравилось
