Acid for the Children

Панк-рок открыл дверь новому образу мышления, применимому ко всем аспектам моей жизни.

Если панк-рок означает никогда не извиняться, то в конечном счете это делает меня не панк-рокером.

Пит посвятил меня в кучу музыки, которую я еще не понимал, обратив мое внимание на такие великие вещи, как The Velvet Underground, Jonathan Richman and the Modern Lovers, The Buzzcocks и Перси Следж. Да.

Ощущение на съемочной площадке было лучшим из всех, что я когда-либо испытывал. Ни звезд, ни эго, ни карьеризма, ни иерархии за пределами ничтожных уличных правил панк-рока. Много лет спустя, когда я снялся в фильме «Мой личный штат Айдахо» с Ривером Фениксом у Гаса Ван Санта, это тоже было здорово.

Я тихо подумал о том, что люди, которые меня не знают, говорят обо мне. Я больше не просто обычный старый Майкл, я чертовски известен. Я – Фли.

Это была жизнь художника, которую я хотел. Я был благодарен за то, что у меня есть работа, и знал, что всегда буду трудолюбивым, несмотря ни на что, но как же мне хотелось жить в своем собственном ритме. Я больше, чем когда-либо, ощущал желание стать музыкантом и создать эту жизнь для себя.

Так много людей, которые в то время болтались на сцене, тех, кого я знал и уважал, закончили свои дни в тюрьме, отказались от своих мечтаний, едва выжили или умерли. Я всегда получаю огромное удовольствие, когда сталкиваюсь с кем-то из моего прошлого, у кого все хорошо и чей дух горит.

Я начал одеваться все страннее и страннее. Я выходил из себя, когда люди думали, что я сумасшедший, бросали на меня осуждающие или обеспокоенные взгляды, когда я входил в продуктовый магазин. ДА, Я ЧУЖАК, Я НЕ ПРИНАДЛЕЖУ К ТВОЕМУ МИРУ, УБЛЮДОК! Мне нравилось чувствовать себя на грани, чтобы в любую секунду мог развернуться странный или неожиданный творческий акт, и я был открыт для того, чтобы быть его частью и делать этот мир прекраснее.

Моей самой большой мечтой было иметь возможность платить за квартиру и питаться музыкой, которая звучала как ничто другое.

Я весь дрожал и катался по полу в истерическом трансе, когда услышал внутреннюю силу живого джаза. У этого другого вещества была нулевая мощность. Я еще не знал о музыкальном бизнесе, о продаже музыки, но знал, как дух музыки может воздействовать на твою физику.

Мне было интересно, каково было Хиллелу в тот жаркий день, в квартире, где он был так счастлив, где он веселился, занимался любовью, танцевал под Принца и создавал свои фанковые звездные ритмы. Почувствовал ли он приближение смерти, когда принял последнюю дозу наркотика? Обволакивающая тьма? Неужели он безболезненно уплыл в приятный эфир?

Хиллел, я люблю тебя. В моих снах я люблю тебя. По моему глубокому убеждению, я люблю тебя. В моем бездумном молчании солнце восходит и заходит для тебя.

О Хиллеле:

Его вдохновение живет во мне.
Без него я бы никогда не стал тем Фли, которого вы все знаете.
Оставшийся с любовью и восхищением к нему.
Оставшийся с запутанной болью от всего, что осталось неразрешенным.
И абсолютное понимание того, что любовь  – это единственное, что имеет значение в конечном счете.
Это был сокрушительный финал.

Небо провалилось внутрь.
Хиллел был мертв.
Я рухнул на пол.
Больше ничего...

Раньше у Snakefinger была группа под названием Chilli Willi and the Red Hot Peppers, но я клянусь вам от всего сердца, мы не знали этого, когда придумывали название RHCP.

Что-то проснулось во мне. Я понял, что музыка может вывести людей из их зоны комфорта, бросить им вызов относительно самого смысла их существования. Я всю жизнь хотел разрушать что-то, встряхивать что-то, и теперь видел, как это делается самым здоровым способом. Настоящая алхимия. Я влюбился в панк-рок.

Джаз – это нескончаемая дикая погодная система: Хэнк Мобли, Ли Морган, Кенни Дорэм, Луи Армстронг, Орнетт Коулман, Чарли Хейден и Дон Черри. У них всегда были ритмы из самого далекого будущего, и они всегда будоражили меня. Я был без ума от альбома Blithe Spirit неподражаемого Артура Блайта.

Поскольку то, что я воспринимал как великое музыкальное искусство, все еще было для меня важно, я еще не попал в панк-рок, но в новой музыке был какой-то неосязаемый элемент, пробивающий дыру в ткани будущего, и это то, чего я хотел. Некоторые из моих рок-героев семидесятых годов чувствовали то же самое мощное сердцебиение новой эры, как Дэвид Боуи с его удивительным альбомом Scary Monsters. Многие из классических рокеров стали частью истории, которую я посмотрел, как большую старую картину.

А потом снова появились Talking Heads с альбомом Remain in Light, и все изменилось. Эти глубокие ритмы не были похожи ни на что, что я когда-либо слышал. Как они двигались!!! Они заставили меня танцевать, как животное; умная и новаторская композиция была великолепна. Дэвид Бирн и Брайан Ино тогда выпустили My Life in the Bush of Ghosts, и все, чего я хотел, – играть новые ритмы. Я неустанно искал новую музыку.