The English Patient

Розпач — найближчий родич ненависті.

Я из тех, кто постится, пока не увидит то, что ему нужно.

Его не интересует, как она ведет себя с другими. Он хочет ее здесь, хочет наслаждаться ее надменной красотой, ее меняющимся настроением. Он хочет, чтобы они прильнули друг к другу, словно страницы закрытой книги, он хочет раствориться в ней, чтобы их ничто не разделяло.

Постоянное осознавание, ощущение своей и чужой национальной принадлежности разрушает человека.

Она всегда хотела слов, она любила их, выросла среди них. Слова давали ей ясность, имели причину, форму. А для меня в словах тонули эмоции, как камешки в воде.

В пустыне вода, как сокровище: ты несешь ее, как имя возлюбленной, в ладонях, подносишь к губам... и пьешь пустоту.

Когда мы молоды, то не смотрим в зеркало. Это приходит с возрастом, когда уже есть имя и своя история, интерес к тому, что твоя жизнь значит для будущего, что ты оставишь «городу и миру». Мы становимся тщеславными со своими именами и претензиями на право считаться первыми, иметь самую сильную армию, быть самым умным торговцем. Когда Нарцисс состарился, потребовал изваять свой портрет из камня.

Я буду смотреть на луну, а видеть тебя.

Умирать нужно в святых местах.
Это один из секретов, которые ты познаешь в пустыне.

Все второстепенно, кроме того, что представляет опасность.