Цитаты из книги Laurus

Божья помощь нередко посылается через деятельных людей.

И не бойся смерти, потому что смерть – это не только горечь расставания. Это и радость освобождения.

Знаешь, друже, всякая встреча больше ведь, чем расставание. До встречи – пустота, ничто, а после расставания пустоты уже не бывает. Встретившись однажды, полностью расстаться невозможно. Человек остается в памяти как ее, памяти, часть. Эту часть создал он, и она живет и иногда входит в соприкосновение со своим создателем. Иначе отчего же мы чувствуем дорогих людей на расстоянии?

Человек сотворен из праха. И в прах обратится. Но тело, которое ему дано на время жизни, прекрасно.

Можно умереть, будучи еще живым.

В принципе, ответил старец, мне нечего тебе сказать. разве что : живи, друже, поближе к кладбищу, ты такой дылда, что нести тебя будет тяжело.

Ум - очи души. Когда эти очи повреждаются, душа становится слепа.

Я все жду какого-то знака, который указал бы мне, что я иду в правильном направлении, но все эти годы я не видел ни одного знака. Идти по знакам легко, и для этого не нужно мужества, ответил Амброджо. Если бы речь шла о моем спасении, я бы не проявлял нетерпения. Я двигался бы дальше и дальше, пока шли бы мои ноги, ибо не боюсь движения и усилий. Я лишь боюсь, что иду не туда. Так ведь главная трудность состоит, я думаю, не в движении (Амброджо встретил взгляд Арсения), а в выборе пути.

Справедливый человек не тот, кто не обидит, а тот, кто мог бы обидеть, но не стал.

Выйдя из Кракова, караван пошел вдоль Вислы. Река здесь была еще неширокой. Петляя вместе с ней, дошли до местечка Освенцим. Амброджо сказал:

Верь мне, Арсение, через века это место будет наводить ужас. Но тяжесть его чувствуется уже сейчас.

Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда.

Если ты не будешь думать о конечности своих сил, ты тоже не будешь уставать. Знай, Арсение, что по воде способен идти лишь тот, кто не боится утонуть.

Вы, русские, очень любите говорить о смерти. И это отвлекает вас от устройства жизни.

Жизнь состоит их расставаний, сказал Арсений. Но помня об этом, полнее радуешься общению.

Перемещение в пространстве обогащает опыт, скромно ответил брат. Оно спрессовывает время, сказал Амброджо. И делаего его более емким.

... Из черных лесных озер Лавр пил воду. И всякий раз, как он наклонялся над водой, из глубины к нему поднималось изображение ветхого старца в куколе, с белыми крестами на плечах. Лавр поднимал глаза к расчерченному ветвями небу и указывал на озерного старца Устине: Следует полагать, что это я, поскольку больше здесь отражаться некому. Я же продолжаю жить тобой и вижу тебя, оставшуюся неизменной, но ты, любовь моя, меня бы уже не узнала.

Почему на могилах нет имен, спросил однажды Арсений. Потому что Господу они и так известны, ответил Христофор. А потомкам имена без надобности. Через сто лет уже никто не вспомнит, кому они принадлежали. Бывает, что и через пятьдесят. А может быть, даже через тридцать.

Многие же задавали вопросы, не связанные с болезнями. Им просто хотелось поговорить с человеком, о котором они много слышали. Таковых Арсений касался рукой, не вступая с ними в беседы. И его прикосновение было глубже любых слов. Оно рождало ответ в голове самого вопрошавшего, ибо тот, кто задает вопрос, часто знает и ответ, хотя не всегда себе в этом признается.

Из временных указаний все чаще ему приходило на ум слово однажды. Это слово нравилось ему тем, что преодолевало проклятие временем. И утверждало единственность и неповторимость всего происходящего - однажды. Однажды он понял, что этого указания вполне достаточно.

Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда.

Арсений Великий