Nutshell

Странно, что она не в силах сказать ему то, о чем он, наверное, догадывается и чего она не сможет скрыть. Что она его больше не любит.

Брезгливость подсознательно искривит ее суждение.

Убить кого-то и остаться на свободе. "Идеальное убийство" - успеха.

В моих размышлениях расцветает вольность, имя которой - поэзия.

Я знаю, что алкоголь понизит мои умственные способности. У всех понижает.

Что скажет подозрительному взгляду эта неопрятность? Морально нейтральной она не может быть. Пренебрежение к вещам, к порядку, к чистоте видится в одном ряду с презрением к закону, к ценностям, к самой жизни. Что такое преступник, как не неопрятность духа?

Прежде чем встать на путь мести, вырой две могилы, сказал Конфуций.

Франц Райхельт, "Летучий портной", в 1912 году прыгнул в плаще-парашюте с Эйфелевой башни и разбился. Он считал, что его изобретение будет спасать жизнь авиаторам. Перед прыжком он замер на сорок секунд. Когда наклонился вперед и шагнул в пустоту, встречный поток облепил тканью его тело, и он упал камнем. Против него были факты, математика. У подножия башни он выбил в мерзлой парижской земле могилу глубиной в пятнадцать сантиметров.

Вот оно как обстоит — как строится история, когда мы знаем об убийстве с самого зарождения плана. Мы невольно принимаем сторону преступников с их нечистым замыслом, машем с набережной, когда отчаливает их суденышко злых намерений.

Летние облака густы, ни луны, ни ветерка. Но в разговорах матери с дядей — зимняя буря.

Поэтому, прежде чем продолжить, я поднимаю бокал за эту любовь. Пусть мы никогда от нее не отречемся, не забудем ее, не исказим, не назовем иллюзией.

Когда любовь умирает и брак в развалинах, первой жертвой становится честная память, беспристрастный взгляд на прошлое. Слишком обременительно, слишком болезненно для настоящего. Это призрак былого счастья на пиру опустошенности и неудачи.

Если определю себя как верующего, мои чувства легко оскорбить, мое тело исцарапать в кровь скептическими вопросами о моей вере. Оскорбленный в чувствах, я преисполняюсь благодати.

Пессимизм легко дается и даже греет — знак отличия интеллектуалов во всем мире. Он освобождает мыслящие классы от необходимости решать. 

Биология - это судьба, судьба дискретна, а в данном случае двоична. Суровая простота. Принципиальный вопрос в связи с каждым рождением решается так: или - или. Третьего не дано. В момент ослепительного появления насает никто не восклицает: "Это человек!" Нет: "Девочка!", "Мальчик!".

Но даже я знаю, что логика не рулит любовью и власть не делится поровну. Любовники приходят к первому поцелую не только с вожделением, но и со шрамами. Они не всегда ищут преимущества. Некоторым нужен приют, другим требуется гиперреальность экстаза, ради чего они готовы сказать самую дикую ложь или принести глупую жертву. Но они редко задаются вопросом, в чем их нужда и чего они хотят.

На выдохе - долгий запорный стон, под конец - с завитушками электрических шипящих. Затем длительная пауза, которая могла бы тебя встревожить, если бы ты его любил. Это последний его вздох? Если не любишь - есть надежда, что последний.