Еще раз о guilty pleasure
Книга Taschen построена на оправдании интереса к художнику, который 70 лет занимался объявлениями и обложками журналов. Мол, он ведь самый любимый художник Америки, поэтому на его работы можно смотреть, несмотря на то, что чем дальше, тем больше расходился он с эпохой современного искусства, рисуя своих проказливых детей и взрослых с преувеличенными эмоциями. И академическое искусство после его смерти стало к Роквеллу присматриваться, его жанровые вещицы хороши, местами, поэтому рано его списывать в архив.
Что нам до волнений и раздумий экспертов? Роквелл – дитя эпохи. Его мальчишки (девчонки несколько реже) и взрослые, которые, внезапно, показывают, что американцы тоже люди, украшают обложки журналов времен Великой депрессии и Холодной войны. И то, и другое он предпочитал не замечать, но сами журналы вопят об этом – номер 1953 года рассказывает о восстании в Восточном Берлине, например.
При этом его утрированные образы сразу становились ностальгией по тому, чего в реальности и не существовало – той Америки процветания, что поманила в послевоенные годы и быстро растаяла к временам Кеннеди в расовых распрях, в которых на стороне борцов за права черных Роквелл принял деятельное участие.
Автор книги рисует Роквелла в постоянном поиске. Несмотря на то, что он десятилетиями удерживался на гребне волны со своими обложками, он, как и многие другие творческие люди, мечтал создать что-то большое и великое. В годы Второй мировой он нарисовал четыре свободы, о которых говорил Рузвельт как об основе миропонимания союзников – слова, вероисповедания, от страха и от нужды. Работы разные, неровные, но крайне интересные в контексте Нового курса и Рузвельта как такового. В этом свете работы времен борьбы за расовое равноправие и его работы о братстве белых и черных солдат армии США во Вьетнаме укладываются в большой нарратив. И заодно демонстрируют, что расовая солидарность предполагалась внутренняя – хорошо, мол, когда белый и черный американцы вместе бьют вьетнамцев, равноправие же.
Есть что-то любопытное в его экскурсах за пределы стандартных тем – что картина о съезде Демократической партии с Кеннеди на трибуне, что о высадке на Луну. Перенесение узнаваемой техники в непривычный контекст дает интересный эффект. Занятный был человек, с чувством юмора, очень американский, с очевидными стереотипными американскими недостатками и менее очевидными американскими же достоинствами.
34 понравилось
