Цитаты из книги This Is Happiness

Если правда то, что каждый из нас рождён с любовью к миру, детство моё и образование искореняли её. Я слишком боялся этого мира, чтобы его любить.

Дуна верил, что люди располагаются внутри повести, у которой нет конца, поскольку рассказчик начал её, о концовке не задумываясь, и даже после десяти тысяч сказок к тому, чтоб отыскать развязку, на последней странице не приблизился.

...сон оказался побежден болями, какие Господь наш вправляет в кости старикам, чтоб Вечный Покой показался им привлекательным.

То, чем я занимался в ту пору, делает, думаю, любой мальчик, у которого умирает мать, - я торговался с Богом. Начал произносить все молитвы, какие знал. Когда никакой разницы от них не возникло, я поискал другие, словно существовала комбинация, которую нужно подобрать.

Наделенные воображением страдают сильнее приземленных.

Нелегкое это дело - терпеть чиновничество, в каких угодно его проявлениях. Люди, укрываясь за чиновничьей личиной, умаляют естество нашей сути. Не доводилось мне знать ни мужчины, ни женщины, кого б форменное облаченье облагораживало. Видел я в них перемены, однако не в сторону человечности.

Жизнь полна увечий и исцелений, мы ушибаемся друг о дружку, просто живя, но есть надежда, что в некоторые дни мы это осознаём.

"Жизнь - комедия с осколками печали".

Женам приходится быть мудрее своих мужей.

Мы все в конце концов превращаемся в истории.

Когда родился в одном веке, а разгуливаешь уже в другом, возникает в ногах некоторая шаткость. Пусть всем нам повезёт прожить достаточно долго, чтобы времена наши сделались легендой.

То была страна, усилиями Церкви и других заинтересованных сторон склонная относиться к переменам не просто с подозрением, а прямо-таки со страхом, - страна, где большинство политиков народ избирал на основании того, что у них знакомые фамилии, а после смерти политиков их сменяли сыновья, чьи ключевые умения сводились к тому, что они были теми же, что и у предшественников.

...Если бы все, что люди делают, объяснялось логикой, история этого мира была б сюжетом незатейливым.

Небылица прорастает в прорехах, где недостает фактов.

Неисповедима мудрость стариков.

В Фахе в ту пору водился один немец. Звали его Немцем.

Я был вовремя, пока не опоздал.

С годами доживаешь до понимания, что на молитвы, бывает, приходит ответ не на той частоте, к какой прислушивался.

Одна из трагедий этой жизни в том, что жизнь то и дело встает на пути у благих намерений.