А Мия помнила, как наблюдала за травинками на ветру - как они гнулись, меняя цвет от темного к светлому, точно бархат, если его погладить; как струя воды разлеталась на ободке чашки. Все на свете, замечала она, способно к метаморфозам. Даже два валуна в заднем дворе порой серебрились на раннем утреннем солнце. В книжках, которые она читала, любая река могла обернуться речным богом, любое дерево - переодетой дриадой, любая старуха - могущественной феей, любой камешек - зачарованной душой. Всё умеет преображаться, и в этом Мия видела подлинный смысл искусства.