Зачарованный апрель

В последнее время даже Сан-Сальваторе казался ему несколько сиротливым. Проходя по замку, он слышал эхо своих шагов. Он чувствовал себя здесь одиноким, таким одиноким, что в этом году решил пропустить здешнюю весну и сдать замок в аренду. Он хотел, чтобы в замке у него была жена. Ему нужен был этот последний штрих тепла и красоты, потому что, когда бы он ни думал о жене, ему на ум приходили только слова «тепло» и «красота» — несомненно, его жена будет женщиной доброй и красивой.

А миссис Фишер думала, как бы они были поражены, если бы она рассказала о своем странном и волнующем ощущении, как будто она вот-вот раскроется подобно весенней почке.

Она казалась сообразительной, но не утратит ли сообразительности в такой ситуации? Она казалась понимающей и способной заглянуть в чужую душу, но способна ли она заглянуть в душу мистера Уилкинса и понять его?

Только сегодня утром она, проснувшись, наслаждалась невероятным счастьем пребывания в одиночестве, удовольствием устроиться в постели именно так, как она любит!

...что станет делать – так это возражать; он похвалит ее за такое проявление самопотакания и светскости с изумлением, которое ее обидит; он примется уговаривать ее развлекаться и не спешить домой – с сокрушительной отчужденностью.

Неужели она собирается заплакать? Миссис Арбатнот почувствовала сострадание и жуткую неловкость. Только бы она не разрыдалась. Не здесь. Не в этой неуютной комнате, через которую все время ходили какие-то люди.

Она попыталась улыбнуться сочувствующей, мудрой и терпеливой улыбкой...

Любовь, даже вселенская, такая любовь, которая захлестнула ее здесь, не должна подвергаться испытаниям. Для успешного супружеского сна требуется терпение и самоотречение. А также благожелательность и стойкая вера.