Я думала - это весна, а это оттепель
Качественный и многомерный сборник статей по переменам в Советском Союзе после смерти Сталина - в особенности связанных с борьбой с культом личности и секретным докладом Хрущева на XX съезде партии.
В первую очередь рассматриваются, как и обещалось в названии, культурные и общественные перемены, но в некоторых эссе затрагивается и экономика. Скажем, Кристина Варга-Харрис разбирается с жилищным строительством в Ленинграде и отношениями между обществом и государством в плане осуществления прав на свое жилье, а Дональд Фильтцер занимается изменением легального статуса рабочих (ликвидация рабочего резерва, принудительного труда заключенных и разрешение менять место работы) и последствий для взаимоотношения между ними и государством.
Несмотря на то, что почти все авторы стараются так или иначе приплести десталинизацию (чтобы они под этим термином ни понимали) заметно, что многие явления Оттепели начались еще до секретной речи. Юлиана Фюрст вообще же убедительно доказывает, что такие явления как стиляжничество и хулиганство появились в послевоенный период, никакого отношения к либерализации и десталинизации не имеют и попытки бороться с ними отличаются от сталинских времен лишь количественно, но не качественно.
Красной нитью проходит через многие статьи то самое перетягивание каната между обществом и партией, которое в подзаголовке обозначено как negotiating change: партия и государство старались держать разоблачение культа Сталина и борьбу с ним в очень четких границах, общество же все время пыталось расширить эти границы и требовало больших перемен, чем могли дать власти. Лучше всего это получилось показать в статьях Полли Джоунз и Сюзанны Шаттенберг: первая рассказывает о секретной речи Хрущева и попытках властей удержать реакцию партии и общества на эту речь в определенных рамках, дабы не допустить перетекания десталинизации в десоветизацию, и насколько эти попытки удались; вторая пишет о том, как десталинизация и борьба с культом личности проходили в сфере экономики - с точки зрения автора это была попытка отвлечь внимание от критики партии (перенеся ее на заводскую администрацию) и найти основания для новой легитимности.
Стоит отметить отдельно статью Дениса Козлова, который разбирает Не хлебом единым Дудинцева, ставшим манифестом оттепельных времен. Книга эта так или иначе упоминается во многих статьях сборника, проходя как бы красной нитью. Анализируя реакцию советского общества на этот ныне плотно забытый роман, он полагает, что разделение на сторонников и противников оттепели проходила не между людьми, но внутри них, усложняя процесс десталинизации и проведения реформ.
Вообще заметно, что сборник имеет небольшое углубление в литературоцентричность - вокруг логоса и его влияния крутится не только эссе Козлова, но и статьи Энн Лившиц, Кэтрин Ходжсон и Эмили Лиго. Что не удивительно - это было время инженеров человеческих душ: старые пытались удержаться на вершине (Лившиц), новые старались застолбить себе место (Ходжсон), а партия делала все, чтоб удержать этот процесс под контролем (Лиго).
Работа редактора Полли Джоунз заметна только в первой половине, где статьи сцеплены друг с другом как вагоны паровозика и перекрестно ссылаются на своих соседей, а во второй половине, к сожалению, структура немного рассыпается и есть даже вполне лишние эссе (вроде работы Кэтрин Ходжсон о поколении молодых, но повоевавших поэтов, которая скорее относится к литературоведению, нежели к истории). Однако в целом сборник производит весьма приятное впечатление, показывая Оттепель с разных сторон, и объясняя, почему же она так и не стала весной.
37 понравилось
