История бриттов. Жизнь Мерлина

Даже не знаю хорошо или плохо, что я взялась именно за эту книгу. Скажу честно, это было сложно. Все же я привыкла к научпопу или художке. Здесь все было так сухо, что бедная моя челюсть чуть не выскочила пару раз, когда я зевала и вставляла спички в глаза. Мне действительно пришлось кропотливо и методично ползти по повествованию. Да, в целом и неплохо для общего развития, но больше подойдет настоящим любителям этой тематики.

Я не уверена в исторической достоверности и трактовке событий, потому что каждое подобное творение является продуктом своего времени. И да, не удивлюсь, если человек вливал множество своих мыслей и чувств в происходящее. Да что говорить, и сейчас любую новость преподносят из разных источников с кардинально разных углов.

Из сложного - миллион непроизносимых имен, каюсь, некоторое даже глазами проскальзывала, потому что совершенно их не запомню, да и к чему. Самое главное я поняла, что собрание было огромным и завоевание вот этого правителя пошло в ту сторону. Вообще военных походов было какое-то неимоверное количество. Казалось, что каждый год любой клочок земли отвоевывался во все стороны по нескольку раз. Такое впечатление сложилось из-за довольно скорого продвижения истории. Понятное дело, что все это урывками. Вот отец победил, следующий абзац, а вот уже его сын, который женился на той-то. Немножко взбадривалась я на моментах с женщинами, кто же не любит сердечные дела.

Местами я чувствовала вторичность деталей про того же Мерлина и Артура, их уж даже я знаю, но в какой-то момент словила себя на мысли, что это все же 12 век и ни о каком Мэлори или Стейнбеке, у которых я читала про короля Артура, и речи еще совершенно не шло. Да, я все же рада, что прочла первоисточник перипетий Средневекового периода Британских островов, но не уверена, что кому-то смогу рекомендовать. Мне кажется, только настоящие ценители и исследователи истории оценят произведение. Остальным будет скучно и грустно, как и мне.

Забавно и немного грустно, что у такого выдающегося памятника литературы до сих пор нет ни одной рецензии на лайвлибе. А впрочем, я вру - теперь есть.

Каждый народ хочет вписать себя в историю, причем вписать так, чтобы оказаться в этой истории наравне с другими народами. И, наверно, у каждого народа рано или поздно созревает потребность в историческом (или псевдоисторическом, как мы далее убедимся) труде, который бы показал всем остальным, насколько именно этот конкретный народ важен в контексте истории всей человеческой цивилизации.

Что интересно, подобные памятники появляются в том числе и в эпоху Средневековья, когда, казалось бы, культура находится в замороженном состоянии. Более того, часто именно они становятся зачинателями литературной традиции. В истории русской литературы таким произведением стала знакомая всем студентам филфаков и истфаков "Повесть временных лет", составленная в XII веке всем известным летописцем и агиографом Нестором. "ПВЛ" не только положила начало истории русской словесности, но и оказала влияние на дальнейшее ее развитие - сюжетами из этого свода даже Пушкин пользовался. А главными целями Нестора были, во-первых, желание вписать историю Руси в контекст мировой истории, а во-вторых, показать на примерах прошлого бессмысленность усобиц и необходимость объединения страны. Но это все мы и так знаем...

В том же самом XII веке некий Гальфрид Монмутский пишет "Историю бриттов", которая представляет собой, на первый взгляд, обыкновенную хронику - пошаговое указание правителей Британии с перечислением их деяний. Но все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Нестор начинал свою летопись с дележа земли между сыновьями Ноя. Затем, сужая панораму, он переходил к первым правителям Руси. Гальфрид же делает менее очевидный шаг - сообщив о том, что многие сведения он почерпнул из некой старинной валлийской книги, он вдруг начинает описывать странствия... Энея - легендарного героя троянской войны, воспетого когда-то Вергилием. Потом он переходит к потомку Энея Бруту, который и оказывается основателем Британии. Ловко, ничего не скажешь! Бритты оказываются не просто вписаны в исторический процесс, они, оказывается, еще и ведут свой род от великих героев, воспетых римскими классиками!

Дальнейшее повествование представляет собой всю ту же хронику, в которой особое внимание уделяется королю Артуру - да-да, тому самому. И вот что интересно: средневековая книжность, как известно, не терпела лжи. Посему все, о чем писали литераторы, должно было быть абсолютной правдой, а сами писатели обязаны были приводить различные доказательства или ссылаться на какой-либо источник. Гальфрид Монмутский действительно ссылается на источник - ту самую старинную валлийскую книгу, которой, судя по всему, никогда не было. Одним словом, покончив с формальностями, наш автор начинает самым безбожным образом сочинять.

И насочинял он столько всего, что дал начало целому течению в средневековой литературе, а так же придумал образ, вдохновивший Шекспира на создание лучшей, на мой взгляд, своей трагедии. Речь идет о так называемой Артуриане и Короле Лире. Про Артура и Мерлина писали и до Гальфрида. Только вот именно он обобщил и переработал все эти предания, дав основу будущим сочинителям. Образ Мерлина вообще стал для Гальфрида любимым - знаменитый волшебник фигурирует в отрывке под названием "Прорицания Мерлина" и в целой поэме, которая называется, соответственно, "Жизнь Мерлина". Гальфрид Монмутский не пишет еще ни о Святом Граале, ни о знаменитом Круглом Столе, но именно его текст стал настоящей Библией для писателей, сочинявших романы о легендарном правителе бриттов.

Наконец, одним из интереснейших эпизодов "Истории" является рассказ о некоем "Лиэре", в котором узнается всем знакомый шекспировский герой. Сюжет Гальфрида знаменитый драматург заимствовал целиком и полностью, добавив лишь несколько новых образов и изменив финал (у Гальфрида он более оптимистичен). А проникновенный монолог Лира из "Истории бриттов" поражает своим психологизмом.

Таким образом становится понятно, что Гальфрид Монмутский ставил перед собой не столько исторические, сколько поэтические задачи - ему была важна не достоверность, а красота и увлекательность тех событий, о которых он рассказывал. "История бриттов" - это не документальная, а самая настоящая художественная литература и интереснейший памятник своей эпохи, с которым интересно будет ознакомиться всем тем, кто интересуется историей Туманного Альбиона.

Гальфрид Монмутский. История бриттов. Жизнь Мерлина / Пер. с лат. — М. Наука, 1984. — 288 с. — (Литературные памятники).

Если народ не имеет великой героической истории, охватывающей более двух тысячелетий – надо её выдумать! И сослаться при этом на неожиданно обретённую древнюю рукопись, изображая себя не автором, а переводчиком. Именно по этой схеме действовал магистр Гальфрид Монмутский, монах оксфордского монастыря, заканчивая где-то между 1135 и 1138 гг. свою фантастическую «Историю бриттов» (см. авторское вступление, гл. 2). Предполагалось, видимо, что эта книга несколько повысит в государстве Плантагенетов статус уроженцев Уэльса, к числу коих принадлежал и сам Гальфрид. Валлийцы, как известно – прямые потомки древних бриттов.

Уже в конце XII столетия историк Уильям Ньюбургский вынес сочинению Гальфрида приговор: «всё это лживые выдумки, придуманные для того, чтобы удовлетворить любопытство простаков». Но критически мыслящие люди редки, а любителей занимательного чтива полным-полно. «История бриттов» пользовалась бешеной популярностью: известно около 200 списков XII-XV в., причём некоторые из них иллюстрированы. Юный Мерлин объясняет королю Во́ртегирну, что предвещает поединок двух драконов. Миниатюра XV века. Гальфрид стал ещё и поставщиком сюжетов. Именно он придумал короля Лира («Леир», с. 22-25) и трёх его дочерей. Именно он создал образ провидца Мерлина. Именно он первым «короновал» героя валлийских преданий Артура, который в более ранней традиции был лишь удачливым военачальником, и приписал ему новые умопомрачительные подвиги, равно как и создание великой империи (с. 96-124). Инициал из рукописи конца XII в. со сценой из Гальфрида (победа Артура над великаном).

«Круглого стола» у Гальфрида ещё нет, но уже говорится о блеске Артурова двора, куда стремились «доблестнейшие мужи из дальних королевств» (с. 102, гл. 154).

Второе произведение, традиционно приписываемое Гальфриду – небольшая поэма «Жизнь Мерлина», написанная гекзаметром. Особой популярностью она никогда не пользовалась. Лично я полагаю, что её автором был не сам Гальфрид, а кто-то из его поклонников (слишком много мелких расхождений с рассказом о Мерлине в «Истории бриттов»).

Бурное развитие литературной традиции, особенно т. н. артуровского цикла, со временем лишило «Историю бриттов» самостоятельного значения. Можно сказать, что книга умерла. Вот начало большой статьи А. Д. Михайлова из Приложения:

В истории литературы встречаются произведения, на которые принято постоянно ссылаться, но которые давно уже никто не читает. Да, собственно, и зачем? Ведь все их темы, сюжеты, мотивы разошлись по другим книгам, повторились в десятках и сотнях литературных памятников разных эпох и разных народов. Между тем сами эти произведения не заслуживают столь решительного и упорного забвения.

А может, всё-таки заслуживают? Основной массив текста «Истории бриттов» крайне однообразен, и я оценил её в 3 балла из пяти только в знак уважения к былой славе. Михайлов, правда, предлагает довольно веские аргументы в пользу «воскрешения» мёртвых книг:

Они обладают неповторимым собственным лицом, и их роль вовсе не ограничивается изобретением сюжетов для других писателей. В самом деле, авторы таких книг вряд ли видят свою задачу в коллекционировании старинных преданий и легенд, в их пропаганде и распространении... Они живут в определенную эпоху, живут её интересами, идеями и вкусами и вписывают свою книгу в конкретный историко-культурный контекст.

Это всё совершенно справедливо. Вопрос в том, сколько найдётся людей, интересующихся историко-культурным контекстом 1-й половины XII века. В нынешней России, я полагаю, не более нескольких десятков, в лучшем случае около сотни. Конечно, в 1984 г. потенциальных читателей русского перевода сочинений Гальфрида было существенно больше: круг интересов советских преподавателей гуманитарных ВУЗов и учителей истории был довольно широк. Не думаю, однако, что в 1980-х годах эрудиты и книжники исчислялись десятками тысяч. Между тем тираж обсуждаемой книги – стандартный советский: 100 тысяч! И разошёлся же в своё время! По-видимому, главным образом за счёт любителей украшать свои квартиры длинными рядами умных книг на полках мебельных стенок. Для этой цели зелёные тома серии «Литературные памятники», с эффектным золотым тиснением на корешках, очень подходили...