A Spark of Light

«Дело не в том, что я хочу что-то от тебя скрыть, — однажды объяснил он. — Дело в том, что, если я тебе все расскажу, ты станешь смотреть на людей совершенно другими глазами».

Со сколькими родителями он сидел в гостиных, пока эксперты-криминалисты выносили тело их ребенка-подростка, вынутое из петли или с порезами от бритвы! «Мы ничего не знали, — удивлялись они, — она никогда ничего нам не говорила».
Хью не произносил этого вслух, но иногда думал: «А вы спрашивали?»

Еще она хотела бы знать, как себя чувствует человек, ради которого совершается насилие. Когда тебя любят слишком сильно, а не слишком мало.

Луи подозревал, что все эти белые мужчины со своими слоганами и табличками на самом деле борются не за жизни нерожденных детей, а за женщин, которые их вынашивают. Это мужчины, которые не могли контролировать сексуальную жизнь женщин. Протест против абортов для них — альтернатива этого контроля.

Зачинать ребенка — огромный риск, как ни крути. У вас может родиться здоровый ребенок, у которого потом могут диагностировать порок сердца, диабет, он может пристраститься к наркотикам. Вы можете вырастить ребенка, которому потом кто-то разобьет сердце и который уже не сможет выносить собственного ребенка, или ваш муж погибнет в бою за океаном. Если мы хотим иметь детей, которые никогда в жизни не столкнутся с трудностями, тогда вообще никто не должен рождаться.

Но никогда не знаешь, какую дорогу выберешь, пока не окажешься на перепутье.

Она пыталась понять: неужели единственный способ для человека прийти к пониманию, во что он действительно верит, — увидеть, против чего он готов выступить?

«Парень, — говорила она, — никому и никогда не позволяй говорить тебе, кем ты быть не можешь».

Не имеет значения, сколько раз вы отпускали человека, расставаться с ним от этого не легче.

— Иногда поступить правильно означает сделать что-то плохое, — негромко ответил тот.

У него тоже было имя, но она даже думать об этом не хотела. Имя делало его человеком, а он — не человек; он — чудовище.

Вопрос не в том, готовы ли мы идти на крайние меры, вопрос лишь в том, какого рода будут эти меры — будут ли они крайними из ненависти или ради любви?