A Torch Against the Night

Верное решение, принятое сейчас, не искупит прошлых ошибок.

– Это призраки! – прокричал он мне. – Голову! Тебе надо отрубить им голову!
– Я же тебе не чертов мечник!

– Дети рождаются для того, чтобы разбивать сердца своим матерям, мой мальчик.

Ненависть, с которой он ударил меня, была гораздо мощнее удара.

– Тас обожает тебя, – улыбнулся Элиас. – Думаю, он и вправду влюбился.

– Только потому, что я рассказывала ему истории и кормила вдоволь, – сказала я. – Если бы только каждого парня можно было так же легко завоевать.

-Небеса, мой мальчик! Что ты ешь? Траву?

"Эмифал Фирдаант"
–"Пусть смерть заберёт меня первым".

Ну, приняла ты несколько неверных решений. И я тоже. И Элиас. Как и любой другой, кто пытается сделать что-то трудное. Это не значит, что ты должна сдаться, что ты дура. Понимаешь?

- Неопытность - надежда нашей юности.

"Жалость - это слабость. Пожалей врага и можешь заколоть себя собственным мечом"

Верить во что-то более великое, чем ты сам, и есть истинная вера.

Ожидание боли приносит столько же страданий, как и сама боль.

– Знание – это проклятье.

– Большинство людей, – промолвил Каин, – могут быть лишь проблеском в великой тьме времени. Но ты, Элен Аквилла, не искра, что быстро гаснет. Ты станешь факелом в ночи, если осмелишься гореть.

– Семья стоит того, чтобы умереть и убить за нее. Борьба за своих родных – это единственное, что помогает нам двигаться дальше, когда больше ничего не осталось. – Он кивнул на мой браслет. На его лице проступила тоска. – Ты касаешься его, когда тебе требуются силы, – сказал он. – Потому что силы нам дает семья.

– Убийца! – вертелась она вокруг него. – Душегуб! Ты сама смерть! Жнец человеческих душ! Если б твои грехи превратились в кровь, ты бы утонул в реке своих злодеяний.

- Думаешь, если знать, то будет легче. Но от этого станет только хуже.

Может быть, в горе как в бою: хлебнешь его с лихвой и закалишься. И в следующий раз, когда горе настигнет тебя, словно эскадрон несущих смерть меченосцев, ты ожесточишься изнутри, приготовившись к агонии разбитого сердца.

-Крик – это чистейшая песня души, – процитировал он. – Плач варваров по покойнику соединяет нас с низшими животными, с невыразимым насилием земли. – Он сделал паузу. – Это из Тиберия Антониуса, философа времен Таиуса десятого. Пусть заключенный поет, – добавил Надзиратель, – так, чтобы слышали его собратья.

Одним лишь желанием судьбу не изменить.