Twelve Years a Slave

Однажды этот пьяный безумец решил развлечься, попытавшись перерезать мне горло.

Моя скорбная чаша была полна до краев. Тогда я воздел руки к небу и, посреди ночи ,окруженный телами спящих моих товарищей ,стал молить о милосердии к бедному , всеми забытому пленнику.

вездесущий Купидон не гнушается посылать свои стрелы и в  простодушные сердца рабов.

покоится она наконец в могиле – единственном месте, где может отдохнуть бедный раб.

А он продолжал безжалостно охаживать плетью мое несчастное тело, пока мне не стало казаться, что израненная плоть отрывается от костей при каждом ударе. Человек, у которого есть хоть капля милосердия в душе, не стал бы так бить даже собаку

Я  уж думал, что умру под плетью этого зверя. Даже сейчас плоть будто норовит слезть с моих костей, когда я вспоминаю ту сцену. Я весь горел. Такие страдания я не могу сравнить ни с чем, кроме жгучих мучений преисподней.

Неважно, насколько мы были изнурены и усталы - плясать должны были все.