Есть вещи, о которых Эмма больше никогда не хотела бы говорить, и все они касаются младенцев. Первые несколько детей были ей в новинку; безусловно, есть что-то интригующее, забавное и трогательное в том, как черты друзей сплавляются и сливаются на маленьком лице. Да и всегда приятно, когда другие радуются.
Но должен же быть предел этой радости. Ей уже кажется, что каждый раз, когда она выходит из дому, это происходит с единственной целью - чтобы ей в лицо ткнули очередным новорожденным. Её охватывает тот же ужас, как тогда, когда ей кто-нибудь предлагает просмотреть стопку отпускных фотографий толщиной с кирпич - рада, что вы хорошо отдохнули, но я-то тут при чём? Для этих целей у Эммы заготовлено особое "заинтересованное лицо", которое она надевает, когда подруги рассказывают ей об ужасных схватках, разновидностях анестезии, о том, как они не выдержали и согласились на "эпидуралку", о страшной боли и последующем счастье.
Но она никак не может понять, что такого чудесного в рождении ребёнка и положении молодых родителей в принципе. Ей не хочется слушать, как они жалуются на недосыпание,- наверняка же они знали, что их ждёт? У неё нет никакого желания умиляться, как улыбается ребёночек, или говорить, что сначала он был похож на мать, потом на отца или сначала на отца, а теперь у него мамин рот. И что за бредовая одержимость маленькими ручками, этими очаровательными крошечными ручками с такими масенькими ноготками - вот если бы у ребёнка были громадные руки, это было бы куда интереснее.
Ваша оценка
VR2926 августа 201233
anastassia_tln20 сентября 201165
LondonInHeart15 ноября 201078
