Цитаты из книги Mile High

Единственное, что никогда не изменится, – это то, что я до последнего защищаю своих людей.

– Устроим посиделки дома. Фильмы, мороженое и все остальное, чем занимаются подружки субботним вечером. – Райан будет дома. Это нормально? – Конечно. – Она хлопает себя по плечу. – Какие посиделки без маленькой конфетки для глаз?

-Не хочу читать тебе нравоучения, Ви, но правильные люди, те, кто заслуживает того, чтобы присутствовать в твоей жизни, примут тебя именно такой, какая ты есть. Это то, чему я быстро научился в последнее время.

Такие люди будут относиться к тебе так, будто ты недостаточно хороша или недостойна, но это их собственная неуверенность, которая рвется наружу. Они запугивают, и они остановятся, когда ты заставишь их остановиться. Если ты начнешь любить себя, их слова больше не будут иметь смысла. Ты должна сама за себя постоять.

Если болтовня о всякой ерунде – это язык любви, то мы говорим как раз на нем, и я полон решимости подтрунивать над своей шальной девушкой всю оставшуюся жизнь.

После всего, через что я заставил пройти Стиви, самое меньшее, что я могу сделать, – это убедиться, что весь мир знает, как сильно я люблю эту девушку.

Я хотела бы сказать, что не знаю, откуда взялась эта новообретенная уверенность, но это было бы ложью. Она возникла благодаря почти двухметровому хоккеисту в татуировках и золотых украшениях, который не дает мне забыть о том, чего я стою.

Честно говоря, мне нравится все, что слетает с уст этой девушки. Будь то нежный стон удовольствия, мое имя, когда она умоляет, или одна из ее остроумных колкостей, которую она не может не бросить мне в ответ. Мне нравится знать, что все, что слетает с ее губ, слетает благодаря мне.

Я отказываюсь беспокоиться о последствиях, которые принесет сегодняшняя ночь. Вместо этого я сосредотачиваюсь на сексуальном, как грех, мужчине позади меня, чье тело сегодня вечером собирается полностью подчинить мое. По крайней мере, я на это рассчитываю.

Сообщение, которое он отправляет в ответ? Адрес. Просто адрес. Ни меньше ни больше. И по какой-то причине я нахожу это чертовски сексуальным. Он не играет в игры. Он знает, зачем я к нему обратилась.

Парень излучает высокомерие. Он знает, чего хочет, и, кажется, всегда этого добивается.

На шее у Эвана Зандерса золотая цепочка, пальцы украшены модными золотыми кольцами, в то время как Элай Мэддисон носит только одно украшение, кольцо на безымянном пальце левой руки. Я девушка одинокая. Естественно, в первую очередь я обращаю внимание на руки мужчины, особенно на левую. Единственное, что у них определенно общее, – они оба чертовски хороши, и я могла бы побиться об заклад на то, что им это известно.

Затем мой отец, которого я винил в отсутствии матери. Этот человек работал на двух работах, чтобы компенсировать потерянный ею доход, чтобы мне не пришлось прекращать играть в хоккей. Я всегда думал, что он бросил меня так же, как и она, но на самом деле все было совершенно наоборот. Он остался и работал больше, чтобы моя жизнь не изменилась.

Он медленно проводит своими мягкими губами по моей шее и челюсти, каждый его поцелуй обжигает мою кожу от мысли, что это может быть последний раз, когда я чувствую их. Он чуть дольше задерживает поцелуй на моей щеке, и я таю в его прикосновениях, нуждаясь в том, чтобы он хотел меня. Любил меня.
Выбрал меня.

Мне ничего не нужно, но эта лампочка словно притягивает, и я не могу удержаться от того, чтобы не нажать на нее, зная, что каждый раз, когда я это делаю, ко мне приходит сексуальная стюардесса немного не в духе.

Быть уязвимым и настоящим – это страшно, чувак. Страшно. Но люди, которые важны для тебя, те, кому ты показал свое истинное «я», любят тебя безоговорочно. Почему бы не позволить другим тоже любить тебя безоговорочно? По крайней мере, дай им шанс.

Но, будь я одинока, а некий запасной капитан определенной хоккейной команды из Чикаго, который просто источает сексуальную привлекательность, постоянно приставал бы ко мне, то я могла бы рискнуть своей работой ради секса с ним.