Цитаты из книги Корабль дураков

- Вот бы все молодые жёны были такие, - сказал Фрейтаг. - Она выглядит в точности так, как надо. Не могу толком объяснить, но уж я не ошибусь. Рай сразу после грехопадения. те самые минуты, когда они уже согрешили, но хитрый, ревнивый и мстительный Бог их ещё не изгнал. Кто не испытал таких минут хоть раз в жизни - а чаще, может, и не бывает, - тот несчастный человек, пускай ему повезло во всём остальном.

люби меня, люби, несмотря ни на что! Люблю ли я тебя, нет ли, стою любви или не стою, умеешь любить или не умеешь, даже если на свете вовсе никакой любви и это просто выдумка - все равно люби меня!

- Только об одном могу я думать - что же должна выстрадать грешная плоть, прежде чем ей позволено будет умереть. Дорогой ценой все мы должны купить благословенную смерть, Иоганн.

Она говорит, смеются только дураки, в этой жизни смеяться нечему...

Девушка в синих брюках протянула руку и погладила бульдога по голове. - Славная у вас собака, - сказала она немке. - О да, он очень хороший, мой бедненький Детка, - отозвалась та мягко, но словно бы нерешительно, не глядя в глаза незнакомке. По-английски она говорила почти без акцента. - Он такой терпеливый, я только иногда боюсь, может быть, он думает, что мы все это устроили ему в наказание.

- Нет, сеньора, - с достоинство сказал ей накануне портье, - у нас тут всего лишь Мексика, но собак мы в комнаты не пускаем. И эта нескладеха поцеловала пса в мокрый нос и только тогда отдала его слуге, который отвел животное на задний двор и привязал там на ночь. Бульдог Детка перенес это испытание с молчаливой угрюмой стойкостью, присущей всему его героическому племени, и ни на кого не затаил зла.

Бедняжка таракашка больше не может бегать: во-первых, у нее не осталось марихуаны - нечего курить; во-вторых, нет на марихуану денег; в-третьих, у нее ног - то нет, и, в-четвёртых, ее никто не любит, - студенты топали в ряд, положив друг другу руки на плечи, и снова и снова перечисляли таракашкины несчастья.

Миссис Тредуэл подумала, что Фрейтаг явно доволен жизнью — конечно, потому, что лишен воображения.

Пусть наука делает что может, но есть в судьбах человеческих нечто такое, чего нельзя постичь иначе как в свете божественного откровения; в самых глубинах жизни таится неразрешимая загадка – и вот здесь-то, заключил про себя доктор Шуман, смягчившимся взором все еще следя за графиней, – здесь, где в бессилии отступает человек, именно здесь и начинается Бог.

Понимаете, в чем вся беда: никто никого не слушает. Люди ничего слышать не хотят, разве только про всякую ерунду. Вот тогда они слышат каждое слово. А когда начинаешь говорить что-нибудь дельное, они думают, это ты не всерьез, или вообще ничего не смыслишь, или это все неправда, или против Бога и веры, или просто не то, что они привыкли читать в газетах…

...Детка — существо четвероногое, обросшее шерстью, а потому неприкосновенное...

Да какое вы имеете право жить среди людей и нисколько о них не думать?

Терпеть не могу легкомысленных, робких, нерешительных, кто сам не ведает, чего хочет. А знаете, почему мне это противно? Потому что такому никогда не понять женской души и женского сердца.

В вопросах совести я не разбираюсь, — сказала condesa. — Зато у меня есть чувство чести, самая малость, но, пожалуй, оно играет ту же роль… хотя бы изредка!

...опять и опять он повторял громкие слова: синдикализм, анархизм, республиканизм, коммунизм, а кроме того, атеизм, самое главное — атеизм, общий корень всех этих пагубных теорий; похоже, святой отец превосходно разбирался в тончайших оттенках взглядов, которых придерживается на сей счет быдло, заполняющее нижнюю палубу. Если верить отцу Карильо, низшие слои общества сбиты с толку множеством самых противоречивых дурных влияний...

Не будь на свете несправедливости, откуда бы у нас взялось самое понятие справедливости?

- Я лунатик, - сказала Дженни, - и мне снится сон. - Сны тоже реальность, - сказал Дэвид, - и кошмары тоже.