Цитаты из книги Сердце шипов

Спокойный день – бесценная штука.

Никогда не знаешь, вдруг они обнаружили очередную лазейку в правилах. В последний раз, когда такое случилось, дудочник собирался заманить жителей целой деревни – и взрослых, и детей – в болото. Но героическая пастушка заметила, что это все подстроил темный фей – притом дудочнику он заплатил фальшивыми монетами.

Путь к рынку гоблинов не был тайной, каждый в нашей части королевства знал, где он находится, – в основном, чтобы обходить его по широкой дуге.

– ...Помнишь сказку о рыбке, исполнительнице желаний? – Которая подарила мужу и жене три желания? – И что случилось дальше. Первым делом, не подумав, он пожелал колбаску на ужин. Затем жена так разозлилась, что он впустую потратил желание, и она захотела, чтобы эта колбаска воткнулась ему в нос. А он взял и пожелал это отменить – и не досталось им никакого великого подарка, кроме единственной колбаски.

Хорошо, что упражнялись мы на деревянных мечах, оббитых по краям шерстью, иначе убивали бы друг друга по десять раз на дню.

Когда марш кончился, настал черед хора, и они затянули древнюю песню, в основном состоящую из таких слов: «Да здравствует король, да здравствует королева, да здравствует принцесса». Традиция традицией, но текст песни не то чтобы блестящий.

В такие моменты я очень завидовала служанкам, которые меня одевали. Их-то не увидеть в облегающих платьях, затянутых шнуровкой так, что лицо краснеет. Они никогда не носят вещи, которые Белинда называла «приличествующими моменту», что обычно означало «мешающими хоть как-то передвигаться».

Так что, прежде чем устроить большой праздник или мероприятие, сперва нужно прочесать королевство в поисках всех темных фей и обязательно их пригласить. А поскольку темные феи не способны удержаться и не заявить о себе возведением окутанных молниями башен и мрачных замков, обнаружить их не так уж сложно.

Пекарня – прекрасное место, но только не в самую жару. Не знаю, что может быть божественней запаха свежего хлеба. Ну, разве что запах свежих пирожных.

Как с музыкальным даром. Все могут петь. Не каждый готов пройти обучение, чтобы стать менестрелем. Еще меньше народу способны сочинять музыку. И еще меньше – сочинять ее и исполнять так, что их сочтут великими музыкантами.

И все очень даже логично, ведь колдовство не является злом само по себе. Оно просто есть. А хорошим или плохим его делает то, как его применяют.

Дворец построили так давно, что в нем отсутствовали коридоры; в те времена люди считали, что должны использовать каждый дюйм с умом, а не тратить его на глупости вроде коридоров.

– Верно. Доброй ночи, волшебник Джеррольд, – попрощалась я, спускаясь по лестнице и придерживая подол платья обеими руками. Было бы довольно глупо с моей стороны зайти так далеко и сломать шею на ступеньках, потому что не придержала подол!

...древний ворон, который почти не шевелился, разве что иногда он посматривал на гостя одним глазом, оценивал и, явно находя его скучным, вновь засыпал.

Оруженосцам, а, строго говоря, им я и считалась, не разрешалось носить оружие во время трапез. Такое было дозволено лишь избранным рыцарям, которые отличались здравомыслием и умеренностью в выпивке. После кубка-другого временами вспыхивали ссоры, и даже с одними столовыми ножами дело, бывало, кончалось плохо.

Когда читаешь в книгах о «темных непроходимых лесах», у тебя создается впечатление, что старый лес – это сплошная растительность от земли и до верхушек деревьев. Обычно это не так. Чем древней и раскидистей деревья, тем больше они затеняют землю, а значит, на ней будет мало что расти. Под их кроны проникает очень мало света, и бродить по такому лесу столь же легко, как по ухоженным садовым дорожкам.

– Мрмф! – возмутился волк с опять набитой пастью. – Я к человечине и не притронусь. Вы, может, и мните себя вкуснотищей, но в действительности-то за вас берутся лишь те существа, что слишком медлительны для другой добычи. Вы не то чтобы отвратительны, но крольчатинка куда приятней. – Не могу сказать, что разочарована, – сухо парировала я. – Кроме того, я не ем то, что умеет разговаривать, – добавил Лобо. – Клариона сразу вычеркиваем. – Уверена, Кларион счастлив, – усмехнулась я.

Первыми, кто достаточно проснулся для выступления, оказалась труппа актеров, которые разыграли комедию, где было много беготни, людей в постелях тех, с кем они не имели права находиться, и людей, что воображали, как это делают их супруги, и получали за подозрения по заслугам. Я находила все это абсолютно уморительным, хотя бедняга Джайлз до самого конца сидел пунцовый как помидор.

Жаль, что нельзя прогнать тени, бросив в них булочкой.