Цитаты из книги Знаки любви

По-настоящему ценно в жизни только одно — попытка совершить невозможное.

"Французский хлеб, который Артур окрестил 'хлеб Мадам Бовари', лежал в холодильной комнате и поднимался с предыдущего дня. К тому же он стоял в расстоечном шкафу уже полчаса к моменту моего прихода, больше для влажности корки. Теперь Артур выкатил тележку и, обсыпав его цельнозерновой ржаной мукой, сделал продольный срез на каждом батоне.
— Мадам Бовари была глубоко раненным человеком, — сказал он."

Всё, что с тобой приключилось, и есть история. Твоя тоска, твой вопрос, твои мытарства, опасности, которые ты пережил, твои путешествия и всё, что ты узнал дорогой. О том, для чего стоит жить. О том, за что стоит умереть. Ты сам – история.

На что мы только не растрачиваем наши жизни. Кажется, миновала пара ударов сердца, а проходит десять лет. Десять лет. В голове не укладывается...

А что, если буквы на самом деле звёзды, уплотнённые до знаков?

Можно ли смотреть на черноту чернил, а видеть золотое письмо?

Есть ли в мире существо могущественнее, чем девочка, которая сидит в тёмной комнате и даёт волю своим фантазиям?

«Q», Quercus robur, была моей любимицей. Дубовые ветви на все четыре стороны. Дерево для карабканья, для сидения и размышления.

Красный след. Живое письмо. Знаки, твердящие «быть», «быть», «быть».

Я хотела быть той, кто собирает искры.

Вот бы незатейливые чёрные буквы на книжной странице смогли преобразиться в знаки из золота, создать ощущение золота в сознании читателя...

Звук соприкосновения перьевой ручки с бумагой успокаивает нервы.

Пишу «хаос» и вижу, что слово передаёт состояние разлома, разлёта во все стороны. Не вижу смысла извиняться. Оно честно отражает моё состояние.

Именно тогда, в тоске по утраченной любви, и зародилась моя жизненная амбиция. Мечта о новом алфавите. Мечта о знаках, которые разорвут путы привычного мышления и ворвутся в сознание по-новому. Буквы, которые как две капли похожи на прежние, но которые, тем не менее, обладают невероятной силой внушения. Многое возникло за те недели. Я просто этого не замечала, находясь в самом депрессивном периоде своей жизни.

Должно быть, я надолго задумалась.
Он повторил вопрос:
– Что ты ищешь?
– Знаки любви, – сказала я.
– Ты имеешь в виду символы?
– Знаки. Знаки, которые создают любовь.
Казалось, он вздохнул с облегчением.
– Пожалуйста, – сказал он и наклонился ко мне, – вот тебе один.
Он поцеловал меня.
– Вот тебе еще.
Он поцеловал меня снова.

Вот что остается, - не раз и не два говорил дед. - Имя на камне. Кое-какие даты. Кто-то, может, прочел целую библиотеку, но с собой заберет одно-единственное короткое предложение.

Однажды я сидела и наблюдала, как дед мастерит ящик. До этого мы говорили о бабушке. Проработав долгое время в тишине, он сказал, как будто в продолжение беседы, что ящики похожи на любовь – детали не склеены, а соединены в «ласточкин хвост».
«Влюбленность – это клей, – добавил он и подмигнул мне, так что бровь-крыло совершила взмах в воздухе. – А вот любовь – она как надежное столярное соединение».
Он показал мне ящик. Я увидела, как здорово две детали подходят друг другу.

Он улыбался, но смотрел на меня удрученно, как будто все эти записки только умножали его скепсис.

Я не уверена, но, возможно, мысль, отблеск чего-то параллельного сразили меня где-то в самой глубине подсознания: если, произнеся фразу, которую долго считала истрепанной и затертой до дыр, я все равно ощутила такое ликующее удовлетворение – не означает ли это, что в своей погоне за новыми буквами я нахожусь на ложном пути?