Leonardo da Vinçi

«Кто может идти к источнику, не должен идти к кувшину»

Потому-то, когда он уже умирал, рядом с его постелью находились недописанные шедевры. Как бы это ни раздражало нас сегодня, в нежелании Леонардо объявлять картину готовой и расставаться с ней таилась мучительная и в то же время окрыляющая подспудная мысль: он понимал, что всегда может научиться еще чему-нибудь, овладеть новой техникой, или, как знать, его посетит внезапное озарение.

И вовсе не нужно быть Фрейдом, чтобы догадаться, что сексуальные порывы часто сублимируются в честолюбие и в иные страстные увлечения. Леонардо сам отмечал это. "Умственная страсть прогоняет чувственность", - записал он в одном из своих блокнотов.

А еще я обнаружил – вначале к своему огорчению, а затем и к удовольствию, – что Леонардо отнюдь не всегда оставался титаном. Он допускал ошибки.

Видения, которые не воплощаются в жизнь, это галлюцинации.

... желание удивляться миру, который окружает нас каждый день, способно обогатить каждое мгновение нашей жизни.

Умственная страсть прогоняет чувственность.

Для Леонардо тайна была тенью, улыбкой и пальцем, указующим в темноту.

Как хорошо проведенный день приносит счастливый сон, – написал Леонардо тридцатью годами ранее, – так и осмысленно прожитая жизнь приносит счастливую смерть

Ему хотелось знать всё: почему люди зевают, как ходят по льду во Фландрии, как выполнить квадратуру круга, что заставляет закрываться клапан аорты, как человеческий глаз обрабатывает свет и как это сказывается на восприятии перспективы в живописи. Он напоминал, себе, что нужно выяснить как устроены плацента телёнка, челюсть крокодила, язык дятла, лицевые мышцы человека, откуда Луна берет свет и какие края у теней.

Итак, один из самых изобретательных художников в мировой истории украшал часы, работая за дрова, покупал краску в долг и клянчил вино.

Как бы это ни раздражало нас сегодня, в нежелании Леонардо объявлять картину готовой и расставаться с ней таилась мучительная и в то же время окрыляющая подспудная мысль: он понимал, что всегда может научиться еще чему-нибудь, овладеть новой техникой, или, как знать, его посетит внезапное озарение. И он был прав.

Ну, и что же теперь сказать всем исследователям и критикам разных эпох, которые сокрушались, что Леонардо слишком много времени растратил попусту, изучая оптику и анатомию и размышляя об устройстве Вселенной? "Мона Лиза отвечает им улыбкой.

Может, будущие поколения, то есть мы, и обеднели из-за того, что Леонардо тратил время на "посторонние" увлечения — от карнавалов до архитектуры, — но нельзя забывать и о том, что его собственную жизнь эти занятия делали ярче и богаче.

«Талант попадает в цель, в которую никто попасть не может, — писал Артур Шопенгауэр. — Гений попадает в цель, которую никто больше не видит».

А затем вдруг, исписав почти всю страницу, он оборвал свои рассуждения, написав «и так далее». За этим следует строчка, написанная тем же старательным зеркальным почерком, что и предыдущие строчки с разбором задачи. Леонардо объясняет, почему откладывает перо. «Perché la minestra si fredda» — «Потому что суп остывает».

Когда Леонардо вызвали к герцогу, между ними произошла беседа о процессе творчества. Иногда требуется замедлить работу, прерваться, даже вовсе бросить ее на время. Именно так художник обдумывает, вынашивает идеи, объяснял Леонардо. А идеи необходимо питать и взращивать. «Возвышенные таланты тем более преуспевают, чем менее они трудятся. Они творят умом свои замыслы и создают те совершенные идеи, которые потом выражаются посредством рук, отражаясь от того, что уже заключается в духе».