Когда я согласился на перевод в другой город, в корне изменив свою жизнь и установив дистанцию между мной и женщиной, которая отчаянно в этом нуждалась.
Это было тяжело.
Это было самое трудное, что мне когда-либо доводилось делать. Даже тяжелее, чем все, через что мы прошли в течение тех роковых двадцати дней в подвале психа, потому что на этот раз у меня был выбор. И я его сделал сам. У меня была возможность послать все к черту, проявить слабость и остаться. Чертовски легкий вариант. Я хотел на нем остановиться.
Но единственное, чего мне хотелось больше, – это увидеть ее улыбку.
Я хотел видеть ее сияющей, процветающей и наслаждающейся жизнью.
Хотел видеть ее именно такой, какая она сейчас, счастливая, здоровая и заново научившаяся любить себя.