Цитаты из книги Still Beating

Перемены чертовски пугают.

Я не ненавижу тебя. Знаю, я сказала, что ты держишь меня под водой, но ты – единственное, что удерживает меня на плаву.

Нет ни учебника, ни путеводителя, ни пособия «Возвращение к нормальной жизни после камеры пыток Эрла для чайников». Буквально нет никого, похожего на нас, потому что он всех их убил. Мы аномалия – нас здесь не должно быть, и это меня бесит.

Настал день номер шестьдесят три, и бесконечный цикл пыток и отупляющего безумия продолжается. Я инстинктивно начинаю дергать за цепи, которых не существует, и когда в холодном поту возвращаюсь к реальности, понимаю, что цепи еще существуют, просто они невидимые.

– Я не знаю, как пройти через это без тебя. – Тебе нужно попытаться. Мы больше не в том подвале. Теперь мы сами по себе. – Нет, Кора, мы все еще в том подвале – мы так и не смогли оттуда выбраться. И мы останемся там, внизу, в ловушке, прикованные к стальным трубам, тонущие во тьме, пока не сможем исправить всю эту хрень. Вместе.

– Я не могу исцелиться, когда мне постоянно напоминают о моей травме. Каждый раз, при каждом взгляде на тебя. – Закончив, Кора резко и неровно дышит. – Я думала, что ты сможешь меня исцелить. Но ты лишь убиваешь меня, Дин.

Я думала, что ты мое лекарство, но оно оказалось ядом… Ты лишь удерживаешь меня под водой, где я не могу вздохнуть.

Легко лгать, когда ты только этим и занимаешься.

Одно осознание того, что другой человек на противоположном конце линии, дышит, жив, в безопасности и тепле, само по себе является утешением.

Мы потерянные, сломленные люди, рука об руку противостоящие буре, но это нормально, потому что мы вместе.

Но со мной ей не нужно притворяться. Ей не нужно прятаться. Я рядом, и я вижу ее душу насквозь – каждый шрам, каждый изъян, каждый сломанный, опустошенный кусочек.

– С чего вдруг Коре покупать тебе машину? – Потому что она любит меня. – Гадость какая. – Кора ставит бокал с шампанским на кофейный столик перед собой, наклоняясь ровно настолько, чтобы обнажить опасное декольте. Я отвожу взгляд. – Только ты можешь спутать любовь и ненависть. Уверена, твоему крошечному мозгу размером с горошину очень сложно во всем разобраться.

Мы с Корой раньше никогда не обменивались подарками… Ну, за исключением того, что однажды я подарил ей вибратор в форме Санта-Клауса, который вибрировал и говорил: «Хо-хо-хо». Она, в свою очередь, одарила меня сильным ударом в плечо.

Прошло всего три недели, но они выжжены в каждой клеточке, в каждой вене, в каждом оскверненном уголке моей души. Навсегда. И у нее тоже.

Мы связаны, прикованы цепями к нашей травме и друг к другу. Мы вместе во всем этом. И все же я еще никогда не чувствовал себя более одиноким.

Я хочу подбежать к ней. Хочу обнять ее и прошептать на ушко, что все будет хорошо. Мы выжили. Все кончено. Но я этого не делаю. Я могу лгать Мэнди и ее родителям, и моим друзьям, и моему боссу, и моему психотерапевту… но ей я лгать не в силах.

Она – это олицетворение жизни, света и выживания.

Мы с Корой были муравьями. Маленькими и хрупкими, затерянными в холодном, пугающем мире. Настроенные на неудачу. Но мы были друг у друга. А муравей совсем один.

Я держусь за Дина. Он все еще мое спасение. Он по-прежнему все, что у меня есть.

После трех недель выживания в глубинах ада с этим человеком я понимаю, что даже не знаю, как жить за пределами нашего кошмара.