Ecstasy

Говорят, смерть убивает человека, но не смерть убивает. Убивают скука и безразличие.
Игги Поп. Мне нужно еще

Лоррейн едет в Ливингстон
Он продолжал размышлять о Фредди, и ему вспомнилась старая некрофильская шутка: когда-нибудь какая-то гниль его сдаст.

Красота сразу же поражает мужчину. И после шока от первого впечатления ты понемногу привыкаешь.

Колеса были и вправду хороши, но если ты не шел сразу же плясать, то легко мог проболтать всю ночь в чилауте. Глен пришел сюда плясать.

Ты обязан показать, что еще жив. Политические лозунги и выступления ничего не значат; ты должен праздновать радость жизни, чтобы показать всей этой серой силе и мертвым духам, которые заправляют всем, засирают тебе мозги и умертвляют, пока ты сам не становишься одним из них. Ты должен показать им, что, несмотря на все их попытки сделать из тебя такого же, превратить тебя в мертвеца, ты все еще жив.

«Покорить всю эту груду мяса – все равно что на Эверест забраться».

Всегда смотришь в другую сторону и готов верить чему угодно, что все это не так, неправда; ты готов смотреть куда угодно, только не правде в глаза.

Если ты позволяешь тем, кто тебя подавляет, озлобить себя, то ты проиграл, а они добились своего. Любовь не ограничивается творческим воображением. Именно так, любовь нужна людям, настоящая любовь. Любовь для всех, а не только на страницах книжки.

Когда двое любят друг друга, самое правильное – оставить их вдвоем. Особенно если ты сам не влюблен, а хочешь. Тебе будет неуютно. Может, даже больно.

Никто не решает сердечные проблемы лучше самих влюбленных.

И вечно прячется судьба
Любой идиот руками размахивать умеет, но вот план и организация отличают профессионалов от простых беспредельщиков.

Ее профессионализм выглядел фальшиво, как новый фрак, надетый на бездомного бродягу.

Прикольно смотреть на знаменитостей в чем мать родила, будто на знакомых своих смотришь. Пелена чертовой тайны спадает, и они кажутся доступней, что ли.

Завтра снова нужно будет идти на работу; это неизбежно, если работаешь сам на себя. Но сейчас он чувствовал себя совершенно разбитым. Укладываясь в постель, Боб молился, чтобы ему был послан глубокий сон и грезы его отражали замечательные события сегодняшнего дня. Он надеялся, что демоны не придут. На это он надеялся больше всего на свете.

Иногда лучше говорить прямо, что у тебя на уме.

В его облике было что-то стерильное: слишком правильный, слишком неестественный. Чисто пластик.

И раз на тебе висел ярлык ущербности, он становился всеобщим, распространяясь на все стороны жизни: интеллект, успех, надежды.

Надо бить не противника, а сквозь противника.

Всегда на тебя кто-то смотрит сверху вниз.

Только особые типы идут в полицию.

Нельзя из прошлого делать для себя священную корову.

Типично английская особенность – умение запаковывать вину и боль в отдельные, надежно разграниченные уголки сознания, подобно радиоактивным отходам, похороненным в герметичных капсулах в толще гранитных пород.

Легко сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Саманта попыталась вспомнить моменты, в которые чувствовала себя по-настоящему счастливой. Они показались ей маленькими до неприличия островками отдыха посреди безбрежного океана душевной муки, называемого жизнью. В этой жизни не было места для личного счастья, оставалась лишь месть, снова и снова.

Непобедимые
Любой субботний вечер у нас – это особый случай.

В восьмидесяти процентах случаев парни раньше баб теряют прикол и начинают зависать дома.

—... Девяносто процентов людей можно за что-то любить, парень, если только узнаешь их поближе… если они в себя сами достаточно верят… если себя сами любят и уважают себя, вот так вот…

Мне нужна такая близость, чтобы под кожу проникала – прямо в мозги, как в астрал выходишь.

Таблетки, они, конечно, помогают, но полное слияние возможно, только если вы одновременно позволите друг дружке прямо в головы свои забраться.

Таблетки, они, конечно, помогают, но полное слияние возможно, только если вы одновременно позволите друг дружке прямо в головы свои забраться.

Чем меньше в наших организмах МДМА, тем большая пропасть вырастает между нами.

Я не верю в Бога, но мне нравится мысль, что друзья должны желать друг другу хорошие вещи; мне нравится верить в доброту, которая рассеяна повсюду вокруг нас в нематериальной реальности.

Свое я уже отсмеялась. Потому что слишком много смеялась, когда смеяться было не над чем.

Тупость и убожество – вот что меня окружает. Новостройка. Я гляжу на мир из трущобного окошка.

И вот я снова в городе убранных, в стране пустых голов.

Единственный, кого можно под экстази запарить, – так это ты сам.

Будто бы физическая близость может решить проблему эмоциональной отчужденности.

Если у тебя в голове бардак, то это точняком на организме скажется.

Личность Бобби можно было разделить на две составляющие. Одна – злоба в чистом виде. Другая – абсолютная сволочность.

Если у тебя наркоты хоть каплю находят, только для друзей да для себя, то ты уже сразу и дилер.

Может, это и звучит жалко и скучно, но меня странным образом впирает оттого, что можно вот так нести полную фигню окружающим и не бояться того, что на тебя посмотрят как на морального урода какого-то, и все потому, что вы оба связаны особыми отношениями. Безумный трип. Но от этого дерьма, если через край хватить, может и крыша съехать.

Организм переработал без остатка мою дозу допинга с прошлых выходных, выпустив напрочь из себя все токсины: выпотел, высрал, выссал – финито похмелье; приступы ненависти к себе уходят вместе с химией, расщепляющейся в мозговых клетках, усталость остается в прошлом, а старый адреналиновый насос медленно набирает обороты в предвкушении новой серии приключений и излишеств. Это чувство, когда ты сбрасываешь депрессняк после употребления, а твои тело и мозг вдруг обретают былую свободу, сравнимо лишь с хорошим приходом от экстази.

Общаемся мы не много, и я даже не могу сказать ему нормально о том, что не хочу ребенка. Мы, конечно, разговариваем, но только выработали для себя такой особенный язык, на котором невозможно по-настоящему общаться. Придумали не-язык. Возможно, это еще один признак всеобщего регресса цивилизации. Или еще чего-то. Точно, чего-то еще.

Борись за право тусоваться, нечего тратить драгоценную энергию на всякую глухую чушь типа жрачки, работы и всей этой фигни.

Все плохие трипы случаются, когда начинаешь думать о дыхании.

—... Плохо, когда настоящей любви нет, правда? Нельзя соглашаться на малое.

Деньжата на клубы да на наркотики – не роскошь, черт дери. Это деньги на самое необходимое.

Все зависит от того, как ты это воспринимаешь.

Все, что получится в результате, – это перепихнуться, но что это в сравнении с настоящей дружбой.

Экстази убивает, но не больше, чем все остальное: пища, которую ты ешь, воздух, которым ты дышишь. На самом деле он причиняет гораздо меньше вреда, чем алкоголь.

Эротика – странная штука, и так просто в ней не разберешься.

Если уж приходится делать что-то крайне неприятное, о чем потом пожалеешь, то хоть исполнение твоих давних эротических фантазий могло бы скрасить серую действительность.

Я выбрался из квартиры и пошел бродить по городу. Любители экстази спешили – шли или уже возвращались из клубов с улыбками на лице, держа друг друга за руки; пьянчуги горланили песни, шатаясь по улицам; и были еще всякие прочие, что замешивали себе в безумные коктейли все возможные виды наркотиков.

Я ощущаю, как приходят слова, но их слишком много, и они застревают у меня в горле; мне кажется, что мне придется физически доставать их пальцами.

Мужчину, который меняет женщин, еще можно простить, но мужчину, который меняет команды… Это значит, что у него нет воли. Это значит, что он стал глух ко всему, что важно в жизни.

Окружение меняется так постепенно, что ты, не замечая, миришься с этим, а потом вдруг видишь, что все уже не то.

Я думаю о пластинках, книгах, клубах, наркотиках и свежей краске на холсте. Наверное, и о мальчишках тоже. О мальчишках. Не о мужчинах. Хватит с меня мужчин. Они – самые большие мальчишки на свете.

Вопрос не в том, чтобы верить в чью-то реальность, а в том, чтобы уважать ее. Конечно, если они никому при этом вреда не причиняют.

Понимание – семьдесят процентов решения.

Мир не собирался меня осуждать. Ему просто было не до меня.

Проблема в том, что над нами сидят слабаки и полоумки, у которых ума не хватает даже на то, чтобы понять, что они слабаки и полоумки.

Когда твое поведение вдруг меняется, ты понимаешь, что что-то происходит в эмоциональной стратосфере.

Любовь – это когда ты хочешь дырку каждый вечер и при этом с одной девчонкой.

– Вот именно! Если ты целых пять лет была замужем за одним типом, который даже и оттрахать тебя не мог удовлетворительно, то это все равно что полная неопытность. Если секс – просто бессмысленный ритуал, если он не значит ничего и ты его не чувствуешь, тогда он и становится ничем и у тебя его как будто бы и не было. Многие мужики тупые мудилы только потому, что их устраивает плохой секс, но для женщины плохой секс – это хуже, чем вообще без секса.

Одно дело – завоевать себе свободу, другое – удержать ее.

Первый раз тебе хочется, чтобы все поскорее закончилось, слишком это важный момент, если ты с кем-то, кто тебе по-настоящему нравится. Первый раз в новых отношениях – это как большой вопросительный знак, если это кто-то действительно важный, кого ты любишь. Когда первый раз уже случается, все, теперь можно заниматься любовью.

Секс с новым человеком под экстази – замечательная вещь.