Нон-фикшн (хочу прочитать)
Anastasia246
- 5 415 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Судя по Бернхарду, человечество давно уже поразила самая страшная болезнь - бесчеловечность, которая делает практически каждого нравственно инвалидным - малодушным, суетливым, аморфным потребителем жизни.
Короткие истории (не могу назвать их рассказами), меньше страницы.
Усугубляют экзистенциалочку, намекают на Чехова, только мрачного, пытаются сойти за чёрно-горькие анекдоты. Но у них не получается.
Зарисовки о смерти, наверное так.
Трагедии по вине человека.
Перед обстоятельствами не спасётся никто: ни маляр в желтой краске, ни проповедники, ни праведники, ни продавщицы табака или зажиточные мамаши.
Да, наверное, только в такой краткой форме можно заметить мастерство автора и переводчика.
Тут же оно - золотое, выверенное, точное.
Осторожно: сносит крышу и обесценивает жизнь.
Можно без википедии понять/предугадать, кто такой Бернхард - саркастичный одиночка, страдающий от болезни легких, очернитель Австрии и человек, который запретил ставить постановку своих произведений в стране.
Как водится, гений.
Как водится, западает в душу.

Норвежский антигуманист Петер Цаппфе вывел элегантную формулу о наличии четырех механизмов человеческого сознания, способных поддерживать жизнь в теле, заставлять его шевелиться и даже куда-то двигаться. Их «морфий» попадает в кровь с молоком матери, пытающейся успокоить младенца, корчащегося от ещё невыразимых словами страданий, помноженных на беспомощность. Со временем ребенку объяснят, какими терминами говорить о переживаниях. Возможно, он обратится к проницательному психологу. Но жизнь он обречен провести в тумане одной из базовых обезболивающих зависимостей.
В этом случае то, на что не способны люди из плоти и крови, становится доступно героям из гласных и согласных. По крайней мере, именно так воспринимаются персонажи «Происшествий» Томаса Бернхарда. Лаконичная форма зарисовок не предполагает наличия прошлого у героев. Их истории напоминают доведенные до предела равнодушия статьи хроники чрезвычайных происшествий в провинциальной газете. Повисшие в безвременье персонажи замертво застыли от невозможности трезво пережить отчуждение и другие ужасы существования. Герои, созданные автором, чтобы задохнуться, повеситься, утонуть, оказываются в лучшем положении, чем те, кто решил рефлексировать, сопротивляться. По крайней мере, в ответ на их предположения о никчемности жизни Бытие впервые честно кивает головой, доказывая эту истину нелепостью смерти.
Персонажи «Происшествий», которые, глотая слезы, с серьезным лицом проживают один и тот же день или пытаются взять дела в собственные руки, идут в одном ряду с сумасшедшими. Как иначе объяснить игнорирование ими ощущений смерти, прорывающихся сквозь сон? В мире Бернхарда, где это бессознательное выступает единственной аутентичной силой, люди идентифицированы профессией или семейным положением, поэтому полностью взаимозаменяемы. В попытках борьбы с этим они только усугубляют собственное одиночество, делая выход из бесконечного отчуждения невозможным.
Каждое «Происшествие» напоминает фабулу неснятого фильма Михаэля Ханеке, соотечественника Бернхарда. И даже если считать их произведения эпатажными, сложно отрицать, что это действенные вакцины от обольщения ложными прелестями жизни.





















Другие издания


