Стоик

Каупервуд сейчас с необыкновенной остротой ощущал, что жизнь его отныне становится на редкость значительной и полноценной. (...). Он чувствовал себя молодым, бодрым — Улисс, отправляющийся в новое, неведомое плавание!

— Знаешь, как странно! Я только сейчас вдруг почувствовал, что я слишком много жизни ухлопал на все эти дела. (...).
— Вот это ты правду сказал, милый! Ты точно какой-то громадный паровоз: летишь на всех парах, а куда — и сам не знаешь.

Она была из тех, кого нужно упрашивать, а не из тех, кто умеет просить.

В конце концов жизнь была к нему гораздо щедрее, чем ко многим другим, не следует быть неблагодарным! И он благодарен.

Надо действовать решительно, беспощадно, так, чтобы никто не смел пикнуть, и тогда все признают твой способ действий как нечто совершенно неизбежное.

"И вот в этом-то <...> вся суть: все время что-нибудь делать. Жизнь - это игра, и хотим мы этого или нет, а придется в ней участвовать".

...оправдание этому, может быть, и есть, но оснований для этого, на мой взгляд, решительно никаких нет.

Единственное зло – это мысль или слово, ослабляющие дух.

- Вы должны гордиться, дорогая! - сказал он. - Такой гигант нуждается в вас.

"Единственное зло - это мысль или слово, ослабляющие дух.
Если все солнца зайдут, луны обратятся в прах, будет исчезать мир за миром - что тебе до этого? Стой непоколебимо, как скала, - тебя уничтожить невозможно.
О бессмертии гуру сказал:

• Частица энергии, которая всего несколько месяцев назад принадлежала солнцу, теперь может принадлежать человеческому существу."

Поэтому нищим духом, а равно и достоянием, не остается ничего другого, как смирение, послушание, труд и вера в отца небесного, который, надо полагать, в свое время как-то позаботится о них.

Пытаясь охватить мыслью необъятный мир, человек забывает о своем ограниченном "я".

Всякий собирается блеснуть тем, что у него есть.

Все эти люди, скованные условностями, отупевшие от тоскливого однообразия жизни, не могут простить ему его вызывающего поведения, его беспечного пренебрежения к их законам, его упрямого стремления называть вещи своими именами.

— Знаешь, бог бережет честных и трудолюбивых, — сказал он, поймав ее руку.

Жизнь - это любовь, а не только деньги и деньги!