Стоик

Подлинная история человечества -это в сущности войны, корыстолюбие,жестокость,алчность,похоть, убийство и только слабые придумывают себе какого-то бога,спасителя к которому они взывают о помощи.А сильные пользуются этой верой в бога чтобы порабощать слабых.

Мы никогда не рождаемся и никогда не умираем.

Время!Время! Это его безостановочная разрушительная работа.

Я покажу вам заброшенных детей — они обречены: нормальное физическое и умственное развитие для них попросту невозможно. Они рождены для бедности, и в бедности почти все они умирают, а годы, отделяющие их рождение от смерти, отнюдь нельзя назвать жизнью в подлинном смысле слова. В наших фабричных, промышленных городах есть трущобы, где условия человеческого существования столь же невыносимы, как в Индии.

Самым страшным общественным злом казался Беренис чудовищный обычай выдавать замуж девушек, не достигших совершеннолетия, почти детей. В результате большинство этих несчастных дошло до такого физического и умственного упадка, что ни о каком здоровье физическом или душевном нечего и говорить, и рано наступающая смерть для них скорее избавление, чем проклятие.

Горсточка богачей ведет поистине королевский образ жизни, а миллионы трудятся не разгибая спины и получают за это гроши, которых не хватает даже на хлеб! Этот резкий контраст, разрушающий все иллюзии, был выше понимания Беренис.

А дети? Беренис видела столько жалких, несчастных детей — эти крошечные заморыши даже не могли ходить, а только ползали; они росли заброшенными, без всякого ухода, до того истощенные недоеданием и болезнями, что ясно было: уже ничто не вернет им здоровья.

Ей вспомнились несчастные, голодные дети, которых она видела в Индии, — какие у них были страдальческие лица! И какую жестокость, какое равнодушие и пренебрежение проявляет к их горестной участи окружающий — мир.

И Беренис описала Джеймсу то, что видела в Индии: бедность, голод, неграмотность и невежество. Многое, говорила она, порождено суеверием, давними религиозными и социальными предрассудками. Подумать только, страна понятия не имеет о социальном, техническом и научном прогрессе.

У него были пациенты, которые по разным личным или общественным причинам страдали тяжелым нервным расстройством; он направлял их к одному индусу — свами, жившему тогда в Нью-Йорке, — и через некоторое время это уже были совсем здоровые люди. Должно быть, пытаясь охватить мыслью необъятный мир, человек забывает о своем ограниченном «я», — люди нервные при этом забывают о собственных бедах и, следовательно, выздоравливают.

После того как он выделит все, что полагается, всевозможным наследникам и тем, кого он намерен облагодетельствовать, останется еще изрядная сумма, ее с избытком хватит на больницу: люди, оказавшиеся без средств и без пристанища, смогут получить там отличную медицинскую помощь и уход.

Смерть! Очевидно, не больше года жизни! И конец всем его усилиям и стремлениям! Но что суждено, то суждено, надо взять себя в руки и смириться.

И для полной ясности он принялся излагать ей теорию, до которой додумался на опыте и этого, и прежних своих романов: чувственное влечение обладает такой силой, что способно восторжествовать и над разумом, и над волей. Во всяком случае, когда его захлестывает, это уничтожает все ранее намеченные планы, смывает все.

И как же тщетна, как кратковременна борьба, которую ведет человек! Вот он, в шестьдесят лет, снова чуть ли не с юношеским задором вступает в эту борьбу, а Керолайн, в тридцать пять, с ужасом думает о том, что очень скоро, быть может, для нее все кончится.

Жизнь — там, где красота и желание, а где их нет, там нет ничего... Каупервуд жаждет красоты и умеет находить ее — он живет полной, яркой жизнью, у него есть и слава и любовь. А у нее...