Teoria general de l'oblit

Его доброта была похожа на суринамскую вишню, чьи ягоды были бы крупнее и сочнее, если бы за ними как следует ухаживали.

...как правило, труднее всего сломать тех, у кого было счастливое детство.

...Сжигая книги, уже после того, как огонь расправился с мебелью, дверями, паркетом, она будто лишается свободы. Ей чудилось, будто она по частям сжигает планету. Когда сгорел Жорже Амаду, стало невозможным снова побывать в Ильеусе и Сан-Салвадоре, вместе с “Улиссом” Джойса она потеряла Дублин, а уничтожая “Трех грустных тигров”, смотрела, как горит старая Гавана. В библиотеке оставалось не больше сотни книг...

Мне гораздо ближе моя собака, чем те люди, что снаружи.

Мне нравится разламывать плоды граната и перекатывать зернышки в ладонях, любуясь их блеском. Люблю даже само слово “гранат” – яркое, словно утренний свет.

Книга - это всегда пространство для дискуссий. Книга, неспособная породить обсуждение, не достойна публикации.

Приходится экономить еду, воду, огонь и прилагательные.

Бог взвешивает души умерших на весах. На одной чаше душа, на другой – слезы тех, кто ее оплакивал. Если по ней никто не плакал, душа опускается в Ад. Если же слез достаточно и они вполне искренни, душа поднимается в Рай.
В Рай отправляются те, кого другим будет не хватать. Рай – это пространство, которое мы занимаем в сердцах других людей.

Как же ты объяснишь, что у тебя болит потерянное детство?

мне гораздо ближе моя собака, чем те люди, что снаружи

Интересно: если мы спим и нам снится, что мы спим, можем ли мы так же, проснувшись, оказаться в другой, не такой мрачной реальности?

Иногда в глубине кроны, между тенью и птицами, я вижу обезьяну-самца, который прогуливается между ветвями. Он, наверное, кому-то принадлежал, может быть, убежал от своих хозяев, или, наоборот, те его бросили. Я ему сочувствую: как и я, он – инородное тело в этом городе.

Инородное тело.

Дети бросаются в него камнями, женщины преследуют с палками в руках. Орут, оскорбляют.

Бог изобрел музыку, чтобы бедняк мог почувствовать себя счастливым.

Речи не кормят. Свежие овощи и наваристый суп, хотя бы раз в неделю, - вот что нужно народу. Мне интересны только те революции, которые начинаются с того, что сажают народ за стол.

Жеремиаш чувствовал себя по-настоящему активным и полноценным человеком только тогда, когда ночами напролет за кем-то гонялся.

Если бы у меня было больше места, угля и свободных стен, я бы написала всеобщую теорию забвения.

Я осознаю, что превратила квартиру в огромную книгу. Когда я сожгу библиотеку, когда умру, останется только мой голос.

В этом доме мои уста – на каждой стене.

Мы всегда умирали от упадка духа: когда душа наша надламывается, тогда мы умираем.

В последнее время я пришла к выводу, что для того, чтобы верить в Бога, непременно нужно верить в человечество. Ну существует Бога без человечества.

Воздвигнутые стены были разрушены, наступил мир, прошли выборы, и снова вернулась война. Социализм был разрушен теми же, кто его созидал. Из пепелища возродился капитализм, ещё более дикий. Личности, которые всего несколько месяцев назад яростно клеймили буржуазную демократию на семейных обедах, торжествах, митингах и в газетных статьях, теперь выгуливали свои дорогие фирменные костюмы, сидя в сверкающих авто.