Финикиянки

О, мудрый бог, всю жизнь одних и тех же
Ты иго бед носить не осуждай…

Не попадай к подругам на язык.
Ведь женщины всегда прибавить рады;
И их уста злоречия полны,
Когда они одна другую судят.

Слова тебе докажут что угодно,
Но истина сильнее всяких слов.

Удел рабов – трусливо прятать мысли.

Да, жить среди глупцов… какая пытка…

Я истиной избитой заключу
Мои слова: на свете только деньги
Дают нам власть, вся сила только в деньгах;
И если я привёл сюда войска,
Так оттого, что беден я, а знатный
И нищий муж среди людей – ничто.

У истины всегда простые речи,
Она бежит прикрас и пестроты,
И внешние не нужны ей опоры,
А кривды речь недуг в себе таит,
И хитрое потребно ей лекарство.

Пусть речь моя не блещет остротой,
И груб её язык прямой. Но правда,
По-моему, для мудрых и немудрых
Одна на свете – и другой не сыщешь.

Когда бы всем казалось на земле
Одно и то же мудрым и прекрасным,
Раздоры бы не тяготили мира.
Увы! Для рода смертных ничего
Нет равного на свете, только имя
Уподобляет вещи, а не сущность.

Быть подданным захочет только трус,
Когда царём он может оставаться…

Коли он мира ищет, не на меч
Прилично опираться, а на речи.
Иль слов найти на нашем языке
Не смыслит он, что говорит железом?..

И что оно, богатство? Тень, названье…
Да разве мудрый хочет быть богат?
Мы даже не владельцы наших денег,
Богам они принадлежат, богам:
Хотят – дадут, хотят – опять отнимут…

Не безумная отвага – разум нужен полководцу.

Сгибни ж ты, Эдипов дом!

Вон отсюда! О, недаром был ты назван Полиником,
И зачинщика раздоров твой отец в тебе провидел.

С умом всегда найдёшь исход.

Без смелости чего же стоит ум
И глупая кому потребна смелость?

Ваш город страждет
Уже давно, с тех пор как, против воли
Богов, Эдип был зачат. И его
Незрячие и кровью налитые
Глаза теперь для эллинов урок…

А городу придётся пережить
Дни тяжких жертв: я вижу, как на трупы
Кровавых тел ложится свежий ряд,
И стон земли фиванской наполняет
Мне ужасом взволнованную душу.