Искусство малых шагов. Рассказы и хроники из жизни священника

«... священство не выбирают, это крест, на спину его тебе взгромоздили, и смиряйся, отец, всю оставшуюся жизнь. Крест на спине и комок в горле, так и живешь. Молись, батюшка, обо всех молись, а что там у тебя самого на душе, так это, извини, дело твое, личное.

У каждого здесь живущего свой путь и свой крест. Мы не знаем, кто мы и зачем появились на свет. Нас никто не спрашивал, хотим мы сюда или нет. А приходим, и голова пухнет: что делать и куда идти? Главное, каждый понимает, что надо куда-то идти, но куда? Главное, каждый понимает, что надо куда-то идти, но куда? Священник и есть тот, кто показывает дорогу. Соглашаться идти или нет, самим решать. Дело добровольное, можно и отказаться, вот только за тебя этим путем никто другой пройти не сможет».

»Всё лето Алиса только и занималась тем, что спасала бабочек, помогая им выбраться наружу. После службы она осматривала все окна и, залезая на широкие подоконники, собирала пленниц.

– Дедушка, – просила меня девочка, – посмотри, нет ли у тебя в алтаре бабочек, сидящих рядом с закрытыми окнами? Пожалуйста, выпусти их на свободу.

Я шел и выпускал. Специально этим не занимался, а по просьбе Алисы собирал на стеклах окон влетевших бабочек и выпускал.

Однажды мы вместе с Алисой поднимались у себя в подъезде домой на пятый этаж, и на одном из лестничных пролетов она увидела на стене рядом с окном высоко сидящую бабочку. Остановилась и пытается до нее дотянуться. Не получается. Девочка смотрит на меня.

— Помоги, дедушка.

Я вздыхаю:

— Алиса, дед устал.

И прошу ее:

– Пойдем домой. И вообще, я не понимаю, зачем тебе это надо? Ты что, очередная мать Тереза? Мечтаешь спасти всех бабочек на свете? Разве не понятно, что, если вот эта твоя бабочка залетела в подъезд и не способна найти открытого окна, значит, судьба у нее такая. Примоститься здесь же где-нибудь на стенке и тихо уснуть.

Девочка меня внимательно слушает. На ее лице не отражается никаких эмоций. Она просто молча слушает. И только тогда, когда я закончил свой монолог, произносит:

– Ей страшно, дедушка. Бабочки плачут от страха и боли, плачут молча, потому их никто не слышит.

– Откуда ты это можешь знать, дитя мое? Бабочки сами тебе об этом рассказывают?

– Нет, мне никто ничего не рассказывает, но я это почему-то знаю».

«Вечером, усаживаясь с детьми за праздничный стол, дед принимал подарки от своих девчонок. Алиса мастерски вылепила специально для дедушки забавную ярко разукрашенную фигурку птички тукана. Он поблагодарил и увидел в руках у Полинки лист с рисунком.

– Вот, дедушка, это тебе!

Дед помнит, что заказывал внучке нарисовать торт со свечками на фоне большого зеленого арбуза. На рисунке никакого торта он не разглядел, зато увидел здоровенный зеленый арбуз, весь, словно ежик, утыканный горящими свечками. Он вспомнил их недавний разговор с внучкой.

Полинка, наблюдая за тем, как дед размышляет над странной композицией, вздыхает:

– Дед, ты уже такой старый, что никакого торта не хватит, чтобы нарисовать на нем все шестьдесят свечек. А на арбузе можно.

Дед пересчитывает количество горящих свечей: – Раз, два, три… Полиночка, но здесь всего лишь двадцать свечек, а где же остальные? – Я их нарисовала со всех сторон. Но арбуз круглый, остальных просто не видно, дедушка».