The Outsiders

Плевал я на Дэрри. Но я врал, и сам знал, что вру. Я себе все время вру. И сам себе никогда не верю.

A guy that’ll really listen to you, listen and care about what you’re saying, is something rare.

Serious reality has a hard time coming through to Soda, but when it does, it hits him hard.

“Я долго раздумывал, как бы начать это сочинение, как начать писать о том, что для меня очень важно.”

“Я пришел домой и засел за сочинение. По-честному, потому что Дэрри мне велел, а не то. Я думал было написать про папу, но не смог. Я еще долго не смогу думать о родителях. Еще очень долго. Хотел было написать про Микки Мауса, коня Газа, но не получалось, выходило слащаво. Поэтому я просто начал писать имена. Дэррел Шейн Кертис-младший. Газировка Патрик Кертис. Понибой Майкл Кертис. А потом сверху нарисовал много-много лошадей. Ну все, пятерка мне обеспечена, тут и думать не надо.”

“И вот еще что, я перестал есть. Раньше я ел как конь, а теперь вдруг ни с того ни с сего расхотел.”

“Потом я каждую ночь много недель подряд просыпался с криками или в холодном поту. И ни разу не вспомнил, что я видел во сне. Тогда Газ стал спать вместе со мной, и кошмары стали пореже, но все равно никуда не делись, и Дэрри даже отвел меня к врачу. Врач сказал, что у меня очень бурное воображение.”

Мы с миссис О’Брайент считаем, что вы к нам прямиком с небес спустились. Или это у вас просто профессия такая – герои?

С небес? Да он Далласа-то видел вообще?

Стоит заиметь немного денег, и весь мир тебя уже ненавидит.

Во многих штатах книга была запрещена, даже несмотря на то, что с момента публикации было продано около 20 миллионов экземпляров. Именно реалистичность персонажей стала причиной запрета – несовершеннолетние герои книги курят, употребляют алкоголь, сталкиваются с насилием в семье, дерутся, грубо разговаривают и сами зачастую преступают закон. Американская библиотечная ассоциация включила роман Хинтон в список «100 запрещенных книг XX века», но во многих штатах он входит в школьную программу.

Всем приходится несладко, но так даже лучше. Так ты хотя бы знаешь, что и там, на другой стороне, – тоже люди.

Мы с Дерри, конечно, еще разойдемся во мнениях - слишком уж мы разные, чтобы во всем соглашаться, но все, больше никаких ссор. Чтобы не причинять боль Газу. Газ всегда будет канатом между нами, но это не значит, что мы должны тянуть его во все стороны. И не мы с Дерри будем его перетягивать, а он будет нас соединять.

- Не знаю. Просто... сил нет слушать, как вы ссоритесь. Иногда мне просто нужно сбежать... а то чувство такое, будто я канат, который вы перетягиваете, и вот-вот порвете меня надвое.

Смешинка понял, что я имел ввиду, но упорно притворялся, что не понимает. Он как будто верил, что если сказать, что все нормально, все и станет нормально, как бы оно ни было. Он всю жизнь такой был, и не думаю, что он переменится.