Битва в грязных верховьях Волги
Красноармейцы с пулеметом ДП-27 и пистолетом-пулеметом ППШ-41 на обломках разрушенного дома во время осенних боев в Ржеве. На голове автоматчика — старый довоенный стальной шлем СШ-36, она же крайне редкая к 1942-му году "халхинголка".
Новейшая работа авторского коллектива, собранного Артемом Драбкиным, директором фонда Я помню при поддержке спонсоров, канала TacticMedia и РИО. Часть историков принимала участие в написании Подвига 2-й Ударной армии первого подобного коллективного исследования, с участием Алексея Исаева, написавшего про место операции в планах советского командования на летнюю компанию 1942-го года, отрывки про авиацию авторства известного исследователя предмета Дмитрия Хазанова, а отдельные отрывки о пропаганде написаны Николаем Смирновым, автором проекта agitka.su. Основной массив текста написан Алексеем Стаценко, с участием поисковика Алексея Волкова и переводчика Виктора Крауса. А великолепное картографическое сопровождение стало вкладом Василия Карасёва, чьи книги по северному крылу Западного фронта и сражениях у ворот Москвы я прочитал и описал в конце прошлого года. Итогом стала 600-страничная первая в отечественной историографии подробная обобщающая работа по описанию боев в Ржевском выступе в августе-сентябре 1942-го года. Издательство "Яуза" как всегда дало громкое и немного сомнительное название, все же лето 1941-го тоже имело локальные успехи: контрудар под Сольцами, оборона Одессы, наступление на Духовщине, та зебра не была сплошь черной, были и белые полосы.
На общеоперативном раскладе центра Восточного фронта наступление подо Ржевом опередило аналогичные локальные наступательные планы немцев. То что больше известно применительно к Ленинграду, где очередная попытка прорыва блокады пресекло немецкие планы по штурму города, случилось и на московском направлении. Немцы планировали срезать Кировско-Сухинический выступ и отбросить Западный фронт к Калуге, под удары попали бы части шести армий и примерно четверть миллиона человек в них. В стратегическом плане это бы вернуло фронт в состоянии середины октября 1941-го, с немцами под Малоярославцем и Медынью. Советская сторона, уверенная в намерении противника наступать в рамках известной дезы под названием "Кремль" планировала контригру, в которой срез Ржевского выступа становился только началом отодвигания фронта на западном направлении до Брянска, Орла, Рославля и Смоленска. Опередившая со своим наступлением советская сторона вынудило немцев сначала подпирать войска на местах раздергиваемых по-батальонно собранными для рывка на Калугу дивизиями, потом настал черед спокойно проезжавший из Крыма до Ленинграда пехотной дивизии, а потом дошло и до резерва группы армий Division Großdeutschland, тоже не доехавшего до Невы и так и застрявшего в центре. Вот эта способность немцев, опираясь на внутренние коммуникации, а именно на ж/д Смоленск - Вязьма - Сычевка - Ржев, непосредственно доходящих до мест боев, и помогла отбить советской наступление многократно превосходящих сил, в отличии от более 100-км плеча от ближайших станций через сплошное бездорожье, которым было скована советская логистика. Бездорожье, при должном опыте командиров, не было сплошной заградительной преградой, но к лету 1942-го года полковник Распутица воевал явно на немецкой стороне, долгие дожди перед наступление и во время совершенно размыли и без того низменные места в верховьях Волги.
Большую часть книги занимает описание боев, как правило это упорное и зачастую преступно-дуболомное стремление советских командиров на местах наступать во что бы то ни стало и всегда по заранее утвержденным планам, при ограниченности танко-доступных мест для техники (это если еще сумели добраться до линии фронта), при совершенно взаимном недоверии пехотинцев к танкистам и плохой обученности этой самой пехоты. Многократно, на фронтах всех участвующих четырех армий, судя по описаниям, повторялась ситуация, когда советские стрелки отказывались идти за танкистами в наступление. Танки или не шли сами, либо шли в одиночку, там давили и стреляли во все что шевелится, но не могли контролировать местность, и рано или поздно возвращались или погибали. При тотальном отставании артиллерии и ограниченности ее снабжения, вся тяжесть боев ложилась на пехоту в стилистике многодневного прогрызания немецких позиций а-ля Сомма или Пашендаль времен Первой Мировой минус тяжелая артиллерия плюс танки. Немцы, несшие по меркам 1942-го еще совершенно неприемлемые для них потери иногда пытались отбить в контратаках опасные для них вклинения, как правило плацдармы на реках, но по итогу отказались и от их сковыривания, уйдя в глухую защиту и отбиваясь скоординированными ударами артиллерии и авиации - советские "ястребки" свои войска прикрывали нерешительно и потребовались совершенно драконовские меры со стороны Ставки по воспитанию агрессивности истребительной авиации. Итогом стало сжатие выступа с севера и востока, на вершине выступа фронт отодвинули за изгиб Волги, кроме района Ржева, где стороны закрепились в северных кварталах. На востоке дела в целом шли лучше и наступление развивалось более бодро, особенно на участке 20-й армии, где войсками командовал один из самых возрастных командармов Макс Рейтер, прошедший подобную школу под Нарочью еще в Первую Мировую. Но прорыва к ж/д на любом участке, что ставило под вопрос удержание выступа в целом, не случилось. А понесенные советской стороной жертвы в 351.9 тысяч человек, в том числе 92.5 тысяч безвозвратных против общих немецких потерь в 61 тысячу человек, из которых до 18 тысяч безвозвратных едва ли оправдывали такие результаты, хотя в общем кровавом балансе 1942-го, когда судьба войны решалась на Юге, треть миллиона потерь была плата, чтобы никто не снялся на помощь Паулюсу.
Еще в книге есть любопытное приложение с биографическими данными о командирах сторон, вплоть до командиров бригад с советской стороны и командиров дивизий с немецкой. У немцев опыт оборонительных боев подо Ржевым стал востребовательным в следующие годы войны, из шести командиров корпусов трое пошли на повышение, то есть стали командующими армий, про личность «Пожарника» Моделя я упоминать не буду. Из 26 командиров пехотных или танковых дивизий на следующий корпусной уровень карьеры ушло девять человек. С советской стороны судьба Жукова, Конева и Пуркаева хорошо известна, они так и остались на уровне фронтового командования или выше. А вот на уровне командармов из девяти задействованных в операции персоналий дальнейшая карьера удалась разве что у Лелюшенко и еще авиатора Худякова, но того репрессировали после войны по делу Новикова. Все пять корпусных командиров так и не пробились на устойчивый армейский уровень. Из 83 командиров дивизий, задействованных в операции, на повышение хотя бы до корпусного уровня пошло примерно 30 человек, считая всех - и пехотинцев, и авиаторов, из них только пятеро добрались до армейского уровня во время войны или в послевоенную службу. Ни одного будущего маршала среди них не нашлось. Если сравнивать две главные битвы года, то "сталинградцы" выигрывают в карьере у "ржевцев" с подавляющим преимуществом. Из 56 советских командиров бригад - это в основном были танкисты или мотострелки - всего 16 пошли на повышение. Впору серьезно изучать вопрос о "ржевском" проклятии.
В целом, эта книга - одна из лучших работ на тему ВОВ этого года, хотя большой географический и временной размах операции немного затеняет общую картину противостояния на выступе, увязая чтение в тактических моментах. Еще из недостатков, который, надеюсь, исправят в следующих работах - далеко не всегда шикарные цветные полсотни карт увязываются с каким-то определенным отрывком текста, четко указанным, многие карты нужно самостоятельно сопоставлять по временным и географическим признаком с описаниями боев. А пока - мои безусловные рекомендации, та же команда начала готовить два следующих проекта. Один из них по продолжению боев за Ржев зимой-весной 1942-43-гг, вплоть до его полного освобождения, скажем так, наш ответ Дэвиду Гланцу и его описанию "Марса". Второй проект - актуальный и сегодня рассказ по Донбассу-43. Поддержать работы можно на ресурсе проекта.
20 понравилось
