Обманщик

«Загадка, загадка! - снова и снова твердил себе Герц. - Люди стараются постичь Бога и Его дела, но не могут даже объяснить происходящее в их собственном мирке. Едва лишь рутина нарушается, они совершенно беспомощны». Он и сам, бывало, куда-то откладывал письмо или рукопись и, сколько ни искал, никак не мог найти. Как-то раз целое утро потратил, разыскивая шлепанцы, которые Броня поставила на радиатор. Что ж, хоть какое-то утешение, рано или поздно ответ находился и зачастую был не менее прост, чем прежде казался сложным. Может, именно так и разрешатся вечные вопросы, когда человеку будет дозволено заглянуть туда, куда он раньше заглядывать не смел.

На стенке ванны обнаружился таракан. Он пытался всползти вверх по белому фаянсу, но все время соскальзывал. Минскер хотел было смыть его, однако удержался. Миллионы евреев и неевреев становились сейчас жертвами жестокости тех, кто сильнее их, вот как этот таракан. Чем Минскер был для таракана, тем нацисты и большевики были для евреев. «Я его спасу! — решил Минскер. — Дайте и мне сделать благое дело. Когда-нибудь оно мне зачтется». Он оторвал клочок туалетной бумаги, подождал, пока таракан заползет на него, а потом бросил бумажку на пол.

— Тебе суждено жить! — сказал Минскер таракану. — Однако не полагайся целиком на судьбу.

Минскер корпел над резюме не одну неделю, но ничего толком не вышло. Оказалось невозможно втиснуть туда то, что он проповедовал, — соединение спинозовского гедонизма, каббалистического мистицизма, да еще и с примесью обновленного идолопоклонства. По его мысли, развлечение и религия суть одно и то же. Человек должен просто наслаждаться благоговением перед Богом. Он мечтал о синагогах, где прихожане будут проводить «душевные экскурсии». Хотел, чтобы религия стала своего рода лабораторией, где экспериментируют с возможностями физического и духовного наслаждения. Каждый будет служить Богу и на свой индивидуальный манер, и сообща с другими. «Бог и идол, — писал Минскер, — не противоречат друг другу. Бог должен обеспечивать своим служителям все те удовольствия, какие им обеспечивали идолы».

Герц изложил Мирьям свою гедонистско-каббалистическую теорию. Каждый ищет счастья, а именно оно — та субстанция, из которой построена Вселенная. Электроны кружат вокруг протонов, ибо ищут блаженства. Каждый атом, каждая молекула ищет удовольствия. Бог создал мир по причине Своих творческих и артистических потребностей. Смерти не существует — она всего лишь мост, ведущий от одного вида удовольствия к другому. Страдание есть не что иное, как тень на вселенской картине, контраст, необходимый Создателю, чтобы подчеркнуть более светлые места. Соитие — синоним счастья. Все существующее — любовь: еда, питье, сон, знание. Аристотель тоже знал, что планеты вращаются вокруг Солнца, ибо желают сойтись с ним и жаждут его света. В космосе нет моногамии. Звезды полигамны.

Минскер вмешался в разговор и заявил, что человек вправе совершать те благие поступки, какие под стать его духу. Надо иметь «свободный выбор и в грехах», так он аргументировал. Подчеркнув, что и пророки пренебрегали практикой человеческого самопожертвования. А поскольку все религии просто ступеньки лестницы, ведущей к поискам Бога, каждый вправе искать на свой лад, при условии, что подчиняется законам морали и не творит иного зла. Минскер сравнил религии с научными теориями. Можно принять их или отвергнуть, можно поменять одну на другую, но это не означает, что отвергаешь науку. Все атеисты делали одну и ту же ошибку. Отвергая тот или иной авторитет, они думали, что отвергают Бога. Наука не перестала быть наукой, когда были отвергнуты Аристотелева физика и биология, точно так же религия останется, пусть и будут отвергнуты откровения Моисея, Будды или Иисуса.