Пожиратель ищет Белую сову

Столкнувшись со злом, учишься жить заново. Зло приходит под незнакомой тебе личиной и застаёт врасплох, даже если ты ждал его долгие годы.

-Всё взаимосвязано,ничто не пропадает,-прошептал Айвыхак.-Произнесённое слово,добытый зверь,сорванный цветок и брошенный камень.Они возвращаются.Мы уже стояли здесь,я уже произносил эти слова.Когда придёт время ,произнесу их вновь.И так будет всегда.

...в наших душах - история: кем мы были, где жили, что видели.

"Вытаскивая кита на мелководье, забирался к нему на спину, нареза́л её
длинным ножом, и спина была исчерчена глубокими бороздами, словно растрескавшийся в непогоду серый лёд".

Анипа с ранних лет мечтала носить красивые полосы на лице, хорошо мять, скоблить и колоть моржовые шкуры, варить мясо. Сытно есть и спать в тёплой землянке. Съедать и изнашивать то, что дают море и тундра, а когда придёт время, пригласить свободную душу – родить ребёнка.

Нанук, дочь Айвыхака, редко улыбалась. Осунувшаяся, с худенькими косами, она выглядела болезненной и старой, хотя могла родить ещё одного ребёнка. Нанук потеряла мужа и сына, пробовала опять забеременеть - до переселения к ней заходили мужчины из соседних стойбищ, - но её брюхо оставалось безнадёжно холодным. В Нунаваке к ней ходили Утатаун и Илютак. К нынешнему лету Нанук перестала их звать, теперь лишь изредка принимала молодого Тулхи и поглядывала на совсем маленького Матыхлюка.

А вместо покоя – голод тугныгаков. Души предков не хотят возвращаться в их зловонные тела, и они ходят под чужими, пустыми именами...

Пожиратели не выносят тишины. Им нужно, чтобы вокруг было громко. Поэтому и за душой человека охотятся. Сами от голода всё позабыли, а в наших душах – история: кем мы были, где жили, что видели. Высосанная душа тает, как лёд под летним солнцем, а пока тает, рассказывает свою историю от первых дней.

Будь у меня моржовые клыки, я бы рассказал больше, но их нет. С ними ушла наша история. Я помню половину. Вы, – Айвыхак посмотрел на Анипу и Матыхлюка, – запомните половину от моей половины, а ваши дети – половину от вашей половины. Так всё и забудется. О долгом пути аглюхтугмит сохранятся два-три слова. «Жили». «Радовались». «Умирали». Потом и эти слова забудутся. Никто и не вспомнит о береговых людях.

Матыхлюк и Тулхи задрали кухлянки, подождали, пока утихнет косой ветер, и пустили струю. От напряжения и желания победить оба привстали на цыпочки и выгнулись вперёд. Матыхлюк невольно переступил полосу. Это ему не помогло. Тулхи дотянулся до четвёртого камня. Матыхлюк потом тщился отыскать хотя бы маленькое пятнышко мочи на соседнем камне в своём ряду, но случайные брызги были заметны лишь на второй отметке.