אחות חורגת

Нельзя позволять смертным самим верить судьбу. Это чревато катастрофой. 

Новизна - это как поцелуй во мраке. Роща в снегу. Неведомая дорога в темной ночи. 

– Ваше королевское Элл-ство, – поправился он. – Я бы поклонился, но… эта рубаха… она коротковата.
Элла расхохоталась.

– Мне не нужна девушка отчаянная. И с мозгами набекрень тоже не нужна. Мне нужна девушка милая. Такая, для которой я стану всем на свете, а не такая, которая весь свет хочет перевернуть вверх тормашками. –

– Насколько? – поинтересовалась Тави.
– Вот насколько: хочу, чтобы она была моя и душой и телом, хочу украсть ее, спрятать от всех и не расставаться с ней никогда, совсем никогда, – мечтательно ответил Гуго. – Это и называется любовью.
– А по-моему, это называется похищением человека, – сказала Тави.

– Вопрос не в том, почему они так говорят, Изабель, – мягко ответил он ей. – А в том, почему ты им веришь.

Злой язык – мое единственное оружие, вот я и оттачиваю его все время.

Этот мир и люди в нем – такие, как Тетушка или моя мать, – они делят нас по сортам. Раскладывают по ящикам. Вот ты будешь яйцом. Ты – картошкой. Ну а ты – капустой. Они говорят нам, кто мы есть сейчас. Что нам таким делать. И какими становиться.
– Потому что они боятся. Боятся того, какими мы можем стать, – сказала Тави.
– А мы позволяем им командовать нами! – сердито выпалил Гуго. – Почему?
Тави ответила ему печальной улыбкой.
– Потому что мы тоже себя боимся, – сказала она.

А ты никогда не думала о том, что лучшее – враг хорошего?
– Нет. Никогда. Так никаких открытий не сделаешь.

Один из тех троих, что боролись с конем, – совсем молодой парень, почти мальчик, – закрыл за ней ворота. И замешкался, глядя ей вслед. Попроси она его в тот миг о чем угодно, он выполнил бы любую ее просьбу. Позови за собой – пошел бы на край света. А если надо, отдал бы жизнь за нее.