אחות חורגת

Разве ей впервой кромсать себя по требованию Маман? Сначала она отрезала от себя ту часть, которая слишком громко смеялась. Потом ту, которая галопом носилась по полям и перескакивала через изгороди. И ту, которая за столом хотела добавки, просила соуса побольше, кусок пирога потолще, тоже пришлось отрезать. 

Ты некрасивая. Изабель. Лицо у тебя простое. Круглое, как клецкв. Колченогий сын школьного учителя и тот не захотел взять тебя в жены. А сейчас по тусторону кухонной двери тебя ждёт принц, Изабель, настоящий принц, - и чтобы выйти за него замуж, тебе нужно лишь отрезать себе несколько пальцев. 

Я поступлю так, как обычно поступаем мы, Судьбы. Я помешаю девушке ухватить шанс. 

– Я боюсь тебя, Изабель. Я в жизни не встречал таких девушек, как ты. Ты – настоящий боец, ни черта не боишься. И никогда не сдаешься. Просто не умеешь, и все тут. Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь с такой скоростью рубил капусту, и все за чашку овощной бурды, которую моя мать называет супом. Тебе же никто не нужен. И меньше всех – я. – Он поднял голову. – И на тебе я тоже не хочу жениться, Тави. С тобой не страшно. Просто у тебя мозги набекрень.

– Я люблю белок, – сказал Феликс и пожал плечами. – Они такие неожиданные. Сообразительные. И красивые.

«Верь в то, что сама можешь проложить себе путь. Или не верь. Так или иначе, ты все равно права.»

Это магия хрупкого существа, которое часто делает ошибки и способно на невыразимую жестокость – и на безмерную доброту. Такое существо живет в каждом из нас, и оно готово искупить любую нашу вину. Преобразить нас. Спасти. Если мы найдем в себе достаточно храбрости, чтобы услышать его голос.

Это магия человеческого сердца

«Вот нахалки, – думал он. – Какая наглость – быть злыми, когда девушки должны быть добрыми и милыми. Страшными, когда девушки должны быть хорошенькими». Это было оскорбление. Для него лично! Для всей деревни! Для всей Франции!

Я могу решить все уравнения Диофанта, продолжить бесконечный ряд Ньютона, завершить анализ простых чисел Эйлера, и все без толку. – Она повернулась к Изабель. – Элла – красавица. А ты и я – страшные мачехины дочки. Вот к какому наименьшему общему знаменателю привел нас, всех троих, этот мир.

Судьба без сердца и души, прах Александрии на подошвах ее сандалий, пепел Помпей – на подоле, красная глина Сианя – на рукавах. Древняя, как само время. Не знающая ни начала ни конца.