Мемуары дьявола

Кто много вздыхает, не получит, чего желает.

Вы встречаете женщину, и фантазии бьют вам в голову; а поскольку она совсем не то, что вы себе нарисовали, и, так как вам понятно, что этой женщине есть чего опасаться, вы бьете по слабому месту и утверждаете: «Вас можно погубить; отдайтесь же мне, как падшая женщина». Это отвратительно и низко!

Гордость не может пасть слишком низко. Только тщеславие, как бы высоко оно ни забралось, так и норовит сползти в выгребную яму.

— Как тебя зовут?
— Как вам будет угодно-с.
— Тебе что, не дали имени при крещении?
Дьявол не шелохнулся; но весь замок, от флюгера до подземелий, казалось, захохотал самым неприличным образом.

— Я царствую над злом, барон. А все нечистые помыслы оставляю людям.
— Однако ты мог бы стат неплохим литератором, ибо у тебя есть самое главное из их качеств — тщеславие.
— Главное моё достоинство — умение творить зло, а все ваши писатели лишь следуют моему примеру; что до оправданий, то они с этим справятся не хуже меня.

Стоит, однако, заметить, что Луицци ещё не задумывался об истинной цели своего договора с Дьяволом и что исключительная судьба не поставила его вне всеобщего для людей закона, который гласит, что нужно прожить жизнь, прежде чем о ней судить, и осилить дорогу, прежде чем её выбрать.

Терпеть не могу общие теории, из которых выводят абсолютные принципы, —они так же хороши, как униформа.

Сердце моё ожесточилось, и я поняла, что в подобные минуты человек готов уничтожить всё самое дорогое, лишь бы не благодарить за заботы, которые ему в тягость.

...откровенность не такое уж лёгкое дело, как кажется. Нужно, чтобы вас кто-то спровоцировал, иначе вы будете выглядеть безответственным и пошлым болтуном.

Остаться в дураках — последняя глупость в эпоху, когда успех является первой рекомендацией.

Арману стало страшно, и, чтобы скрыть свой испуг, он пришёл в ярость — способ столь же известный, как и пение.

Я никого не учу добродетели — это развлечение я оставляю мошенникам и неверным жёнам; я ненавижу и порицаю тех, кто смешон. Если бы Небо наградило меня детьми, я скорее согласился бы наделить их двумя пороками, чем придать хоть одну смехотворную черту.

Одна из самых изумительных глупостей, выдуманных людьми, звучит так: "Хотел бы я, чтобы меня любили таким, как я есть!"

Мысль больше и быстрее, чем страсти и горе, опустошает человека.

Натали, не лишенная изящества рослая красавица, была создана для того, чтобы вызывать любовь и желания, но не для того, чтобы их испытывать.