Цитаты из книги Life Is Hard: How Philosophy Can Help Us Find Our Way

не надо делать вид, что если у вас чего-то нет, то не очень-то и хотелось

страдание может быть источником солидарности

<...> в принятии перемен не обязательно содержится элемент предательства. Можно поминать умерших в одиночку или в компании других людей, но вместе с ними — ушедшими — уже ничего не сделать. Никто никого не бросает, по крайней мере, не больше, чем когда начинаешь меньше заботиться о детях по мере того, как они взрослеют, или наоборот, когда заботишься о родителях в чем-то, в чем они когда-то заботились о тебе. Но ощущения у людей иногда возникают именно такие.

Если жизнь — это сюжет, скорбь напоминает нам о том, что счастливого конца у него не будет. Возможно, никакого сюжета здесь и нет.

Горе не имеет никакого нарративного порядка, <...> и любое успокоение носит временный характер. Горе можно открывать и «тасовать» снова и снова.

«Скорбь — по сути, стрессовая реакция. <...> И как любая стрессовая реакция, она не является ни однородной, ни статичной. Непрерывное горевание было бы непомерным для человека. Горе терпимо только потому, что оно приходит и уходит в виде колебаний».

Горе — не простая эмоция. Да, горюя, люди чувствуют скорбь, но еще — гнев, вину, страх, моменты легкости и глубины чувств. Гнев может быть беспредметным, а вина — иррациональной. Страх может быть химерическим, направленным не в будущее, а в прошлое.

Преодолеть свое одиночество значит открыться другим людям, открыть перед ними свои раны.

Как писал Качиоппо:
Самым сложным концептуальным препятствием для людей, страдающих от мук одиночества, является тот факт, что, хотя они переживают нечто похожее на пустоту, дыру посреди их естества, как голод, который необходимо утолить, этот «голод» невозможно будет утолить, если все внимание уделять только «еде». Необходимо отстраниться от собственной мучительной ситуации, «выйти» из нее на достаточно продолжительное время и начать «кормить» других.

Для французского поэта и писателя Виктора Гюго «весь ад заключен в слове „одиночество“», тогда как для Сартра или одного из его героев «ад — это другие».

Человеческое существование не лечится.

Нам приходится жить в том мире, какой он есть, а не в том, каким нам хотелось бы его видеть.

Истина в том, что мы должны стремиться не к счастью, а к тому, чтобы жить как можно лучше.

Мы наследники традиции, которая призывает нас сосредоточиться на всем самом хорошем в жизни, но при этом мы с болью осознаем, насколько жизнь тяжела.Открыть глаза значит встретиться лицом к лицу со страданием — немощью, одиночеством, горем, неудачами, несправедливостью, бессмысленностью жизни. Нельзя сморгнуть, наоборот, нужно посмотреть ближе. В наших скорбях мы нуждаемся в признании.

Неправильно оправдывать собственные или чужие страдания, чтобы заглушить таким образом жалость или протест. Такова мораль самой знаменитой из всех теодицей.

Мы не должны отворачиваться от трудностей, пытаясь добиться идеала, который часто оказывается недостижимым. Стремление к нему приносит только разочарование.

В жизни каждого идет свой дождь, но пока счастливчики сушат вещи у огня, тех, кому повезло меньше, захлестывают шторма и наводнения — в прямом и переносном смысле.

любые отношения архивируются, любые способности теряются - по очереди или все сразу, но окончательно и навсегда