Цитаты из книги На игле

Всё дело в том, что наркотики кажутся мне теперь ужасным занудством; хотя, на самом деле, мне сейчас гораздо скучнее, чем раньше, когда я торчал. Но эта скука для меня нова, и поэтому она не такая нудная, как кажется. Просто я чуть-чуть побалуюсь ею. Ну, совсем чуть-чуть.

... какой идиотизм быть другом человека, который тебя совершенно не прикалывает. Это такой обычай или привычка.

Лиззи очень классно трахается, но ругается как сапожник и может кастрировать одним взглядом.

Кое-кто называет швалью Европы ирландцев. Брехня. Европейская шваль — это шотландцы. У ирландцев хотя бы хватило ума отвоевать свою страну, по крайней мере, большую её часть. Помню, как я взвился, когда в Лондоне брат Никси назвал шотландцев «белыми неграми». Но теперь я понимаю, что это утверждение было оскорбительным только в отношении чернокожих. А в остальном он попал в точку. Кто угодно скажет вам, что шотландцы — классные солдаты.

Не существует никаких торчковых дилемм. Они появляются, когда тебя отпускает.

Реабилитация — это измена самому себе.

Служить в армии — это всё равно что торчать. Разница только в том, что там не ширяются, а стреляют.

Это так просто: нужно жить до тех пор, пока не умрешь.

Дело в том, что у него выработалось умение наркомана убедительно лгать, и в его устах ложь звучала теперь убедительнее, чем правда. Он запнулся, подумав о том, что легче бросить колоться, чем перестать быть наркоманом.

Марк не торчок, он просто иногда колется.

Некоторых людей легче любить, когда их нет с вами рядом.

Говорят, для того чтобы узнать город, нужно в нём пожить, но чтобы его по-настоящему увидеть, нужно приехать в него впервые.

"Я признаю, что наркотики - это нехорошо, но кошмар, в который превращает жизнь любовь... О нём даже подумать страшно".

Я перевернул Бегби на спину и обнажил его истекающий спермой, вымазанный в земле елдак. Чувак тайком вырыл своим раскладным ножом ямку в мягком дёрне и втихаря вздрючил поле. Я заржал. Бегби тоже. В те времена он был проще, пока не поверил в себя, и надо сказать, мы все считали его отпетым психом.
— Так ты онанист, Франко! — сказал Гэри.
Бегби спрятал свою шишку и застегнул ширинку, а потом набрал в пригоршню спермы, перемешанной с землёй, и размазал её Гэри по лицу.

Я перестал наезжать на него, зная, что это пустая трата сил. Видимо, его безмолвные страдания были настолько мучительными, что даже я не мог их усилить.

Он всегда говорил, что официанты обладают властью: никогда не трогай официанта.

Спрыгнуть и снова подсесть - это все равно, что вернуться в тюрьму. Каждый раз, когда садишься в тюрягу, вероятность того, что ты сможешь изменить свою жизнь, уменьшается. То же самое, когда снова присаживаешься на "черный". Уменьшается вероятность того, что когда-нибудь ты сможешь обходиться без него.

Столько кругом разговоров о молодежном вандализме, но почему все молчат на предмет психического террора, который беспрестанно творят пенсионеры?

Нет денег - не нажрёшься. Есть деньги - нажрёшься,как свинья. Нет чувихи - не с кем потрахаться. Есть чувиха - постоянные ссоры,шагу без неё не ступи.