Цитаты из книги На игле

Some people are easier to love when you don't have to be around them.

Iggy Pop looks right at me as he sings the line: 'America takes drugs in psychic defence'; only he changes 'America' to 'Scatlin', and defines us mair accurately in a single sentence than all the others have ever done.

He gets tae nervously ask a question: — Ehm… ehm… Mr Renton… ehm… can you, ehm, explain… eh, your employment gaps, ehm… Can you explain the gaps between your words, you doss wee cunt.

Индивидуальность — вот что имеет значение, верно? Индивидуальность — вот что обеспечивает многолетнюю привязанность… Как героин… То есть у героина охренительная индивидуальность…

Твое дерьмо белее снега.

Потом вскакивает с места и идёт за банкой «макэванс-экспорта», припасённого Вторым Призёром. — Я ж говорил тебе, чтоб взял с собой бухло! — Второй Призёр похож на противную птицу, у которой собирается отнять яйца подкравшийся хищник.

Ну почему, если ты принимаешь тяжелые наркотики, то каждый мудак считает себя в праве анализировать и разбирать тебя по косточкам?

Не надо сваливать всю вину на англичан, которые нас завоевали. Лично я ничего против них не имею. Они просто дебилы. Нас завоевали дебилы. Мы даже не смогли найти себе приличной, живой, здоровой культуры, чтобы она нас завоевала… Я ничего не имею против англичан. Они просто роются в своем же дерьме. Я ненавижу шотландцев.

Невозможно обидеть того, кому на всё наплевать.

Он уже замечал нечто подобное у людей постарше. Часто они пытаются контролировать более молодых и жизнерадостных людей, пользующихся всеобщей любовью; обычно они просто завидуют тем качествам, которые есть у молодёжи и которых недостаёт им самим. Они прикрывают свою неполноценность благожелательным, покровительственным отношением.

Количество его друзей уменьшается по мере того,как его потребность в них растёт.

Видя радость на их лицах,Стиви смог лучше осознать масштабы собственного горя.

Ёбаные неудачники в стране неудачников.

Ручаюся, вона вважає мене круглим ідіотом. І її правда. Я теж вважав усіх чуваків, що досягли двадцяти, повними дебілами, про яких навіть не варто говорити, — поки мені самому не виповнилося двадцять. Але я все більше переконуюся в тому, що тоді мав рацію. Після двадцяти життя поволі стає потворним компромісом, боязкою капітуляцією — і так до самої смерті.

Вони хочуть добра, вони хочуть мені добра, але вони ніза що в світі не навчаться шанувати мої почуття й мої потреби. Захистіть мене від тих, хто хоче мені допомогти.

Як класно було б мати дівку... типу любити... не трахатися, в смислі, ну, не лише трахатись... а любити, тому що мені типу хочеться любити всіх, але типу як без сексу... просто кого-небудь любити...

Він вирішив, що краще робити історію, ніж вивчати її.

Прежде чем начинать, научись сперва спрыгивать.

Я начну двигаться, когда мне станет достаточно плохо; я ведь знаю это по опыту. Но я не могу себе представить, что когда-нибудь мне станет настолько плохо, что я захочу двигаться.

Если не шевелиться, то можно, по крайней мере, успокоить себя тем, что у тебя есть шанс согреться, когда начнёшь двигаться или включишь обогреватель. Главное — оставаться совершенно неподвижным. Это куда проще, чем ползти по полу, чтобы включить этот ёбаный обогреватель.