Ты слишком доверчив, - сказал учитель. - Я не нуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера.

Путь - это и есть Камень. Место, откуда идешь, - это и есть Камень. Если ты не понимаешь этих слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью.

— Мы не в Раю, — настойчиво повторил юноша, — здесь, под луной, всё смертно.

Парацельс встал.

— А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы в Раю?

Суть искусства - извечный круг рассвета и заката.

Благословен лабиринт бесконечных причин и следствий, что на пути к тому зеркалу, где никого не увижу или увижу другого, мне даровал созерцать зарю языка.

Храбрость – вопрос выдержки; один выдерживает больше, другой – меньше, но рано или поздно слабеет любой.

Прощаться - значит отрицать разлуку, это значит: сегодня мы делаем вид, что расстаемся, но, конечно, увидимся завтра. Люди выдумали прощание, зная, что они так или иначе бессмертны, хоть и считают, будто случайны и мимолетны.

Лесть потомков стоит не больше, чем восхищение современников, а оно не стоит ничего и достается за несколько монет.

Понимаешь ли ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы в Раю?

Быть одной вещью неизбежно означает не быть всеми другими вещами; смутное ощущение этой истины привело людей к мысли, что не быть значит больше, нежели быть чем-то, и в каком-то смысле означает быть всем.

Любой человек, у кого болят зубы, впадает в заблуждение, думая, что все те, у кого зубы не болят, счастливы.

Возможно, когда весь мир станет Россией, или Китаем, или Соединенными Штатами, будут не нужны паспорта.

Мы не потому испытываем ужас, что нас душит сфинкс, – мы воображаем сфинкса, чтобы объяснить себе свой ужас.

Парацельс остался один. Прежде чем погасить светильник и удобно расположиться в кресле, он встряхнул щепотку пепла в горсти, тихо произнеся Слово. И возникла роза.

А кто дал тебе право входить в дом учителя и требовать чуда ? Чем ты заслужил подобную милость ?

Их одежда не вязалась со скромной и честной бедностью и наводила на мысль о мрачном шике игорных домов и борделей Бахо. Петлица кровоточила гвоздикой, под облегающим пиджаком угадывалась рукоять ножа. И тут мы поняли, что идет их последняя карта, что они хитры, слепы и жестоки, как матерые звери в облаве, и - дай мы волю страху или состраданию - они нас уничтожат. И тогда мы выхватили по увесистому револьверу (откуда-то во сне взялись револьверы) и с наслаждением пристрелили Богов.

Не клянись вовсе, ибо это риторично.

Несчастны плачущие, ибо унижены своей жалкой привычкой плакать.

Крест, аркан и стрела, древние орудия человека, павшие или поднятые теперь до символов; не знаю, чем они так зачаровывают меня, если нет на земле ничего, что не стерло бы забвение или не исказила память, если ни один из нас не ведает, во что его преобразит грядущее.

Богачи себя чувствуют от природы счастливыми и могут даже думать, будто деньги для них не важны, однако, если денег не хватает, замечают всю их великую ценность.