Прерванная жизнь

Улыбнись, и весь мир засмеется с тобою, заплачь, и плакать будешь только ты сама

Самоубийство является неким видом предумышленного убийства. Это нечто такое, чего не делаешь сразу же, как только об этом подумаешь. Нужно еще привыкнуть к этому намерению. Опять же, необходимы средства, сильная мотивация и подходящий случай. Чтобы самоубийство закончилось успешно, необходимы великолепная организация и трезвое мышление - но именно это ни коим образом не свойственно распаленному воображению самоубийцы.

Безумие - это всего лишь проблема отказа от притворства?

Шрамы безлики. Они совсем не такие, как обычная кожа. Они не выдают ни возраста, ни болезни, ни бледности, ни загара. На них нет волосков, нет морщин. И пор в них тоже нет. Они как чехол: защищают и скрывают то, что под ними. Потому мы ими и обрастаем – нам есть что скрывать. 

– Ты почти два года просидела в сумасшедшем доме? А что с тобой было не так?
Перевод: ему хочется узнать все подробности безумия, дабы удостовериться, что сам еще не шизанутый.

... когда ты испытываешь печаль, то очень желаешь того, чтобы услыхать собственную печаль, превращенную в звуки.

В моей семье имелось много привлекательных признаков – талант, амбиции, успех, надежды – только все они сделались рецессивными в моем поколении.

Собственно говоря, даже не известно, то ли это больница специализировалась на поэтах и музыкантах, то ли сами поэты с музыкантами специализировались на шизанутости.

Это что же должна быть за жизнь, если человек никогда не ел меда? 

Когда древний, затвердевший бифштекс режется пластиковым ножом, а отрезанный кусок накладывается на пластиковую вилку (затупленные зубцы вилки никогда не накалывали мясо, так что приходилось пользоваться ею как ложкой), тогда и вправду любая еда приобретает иной вкус.

То был один из тех весенних дней, что обычно дарят людям надежду: с теплым ветерком и исполненный нежных запахов. Самая погода для самоубийства.

“Быть может, я всего лишь флиртовала с безумием..."

Но страдания давали мне мрачное удовлетворение. Они доказывали, что я существую.

... большая часть того, что мы называем разумом, это просто мозг. Память - это особое отражение клеточных изменений, происходящих в соответственных местах внутри головы. Настроение - это эффект действия такой, а не иной кучи нейронных переключателей. Избыток ацетилхолина, недостаток серотонина - и у тебя депрессия.
Так что же остается для разума?

А чем, собственно, является пограничное состояние личности?
Похоже на то, что это станция по пути от невроза к психозу.

Еще одна удивительная черта параллельной вселенной заключается в том, что хоть снаружи она остается невидимой, но как только попадешь вовнутрь, ты все время видишь тот мир, из которого прибыл. Мир этот иногда выглядит грозным и могущественным, он трясется словно гигантская куча крутого студня, иногда он совершенно миниатюрный и малюсенький, искусительно блестит и кружит по своей орбите. Но в любом случае, его невозможно не заметить.
Из любой камеры Алькатраса из окна виден Сан Франциско.

“Довольно часто с ума сходит именно семья, но, поскольку вся семья в сумасшедший дом идти не может, сумасшедшим назначают одного человека, представителя, которого и госпитализируют. Потом уже, в зависимости от того, как себя чувствует оставшаяся часть семьи, такого человека либо держат в отделении, либо возвращают домой. В обоих случаях семья пытается доказать нечто относительно собственного психического здоровья.”

Мой голод, моя жажда, мое одиночество, моя скука и мой страх были тем арсеналом с оружием, к которому я обращалась против собственного страшного врага: окружающего мира.

Ложка жизни <...> Старая, помятая, выщербленная, жестяная ложка, до краев заполненная чем-то, что должно быть сладким, но на самом деле, переполненным горечью, чем-то, что минуло и ушло, и чего мы даже не успели испробовать - нашей жизнью.