Цитаты из книги Wilcza nora

— Я Барсукот, — упрямо сказал Барсукот. — Младший Барсук Полиции Дальнего Леса. И я буду карпаччо.

- Ежу понятно, что зайца съел волк!

• Да, мне понятно, - выкрикнул из толпы какой-то ёж.
• И нам, - подвякнули другие ежи. - Нам абсолютно понятно. Это волк убил зайца!

— Бесплатное блюдо! — взвыл койот Йот. — Да я из вас самих сейчас блюдо сделаю! Рябчиков с ананасами! Цыплят табака!

Не ходи в полицию, Жак! Подумай о наших личинках!

— Я думаю о личинках, — упрямо ответил Жак. — Я думаю о том, что однажды они превратятся в жуков и скажут мне: «Папа, а ты всегда поступал по совести и говорил правду? А ты всегда вставал на сторону невиновных? Ты не был трусом? Ты настоящий, ты порядочный жук?» Что я отвечу детям на этот вопрос? Что мы с тобой ответим им, Жужа? Что я хотел сказать правду, но струсил?

— Ежу понятно, что Зайца съел Волк! — возмутился Барсукот.
— Да, мне понятно, — выкрикнул из толпы какой-то ёж.
— И нам, — подвякнули другие ежи. — Нам абсолютно понятно. Это Волк убил Зайца!

Ему хотелось, чтобы в Дальнем Лесу кто-нибудь уже совершил, наконец, настоящее зверское преступление. Он понимал, как важна для всех обитателей леса их спокойная, безопасная, полная взаимного доверия жизнь … Но все эти мелкие, робкие правонарушения, из которых состояли его рабочие будни, — как же они ему надоели. Кража кедровой шишки, не убранный с поляны помёт, выдернутое из хвоста перо — кому это интересно? В этих преступлениях не было ни фантазии, ни дерзновения, ни жестокого коварства.

— Вызывающее конфликтное поведение, — мрачно сообщил сыч с повисшей мухой.
— Шокирующая сцена, — констатировал сыч без мухи. — Мы получили большую травму.

Сладко-терпкий коктейль с забродившими домашними мухами — напиток коварный. Сыч закажет его разок, потом ещё и ещё раз — и, глядишь, вот он уже затянул свои печальные народные песни, и глаза у него подёрнулись бессмысленной птичьей плёнкой …

Сам Барсук никогда до такого не опускался. Сидеть нужно за столиком. В крайнем случае — у барной стойки. Пить мухито под столом — это просто себя не уважать.

Барсук Старший открыл глаза. Перед ним стоял возмущённый хромой Хорёк. Его красные глазки злобно сверкали, шерсть на загривке встопорщилась.

— Я инвалид! Я редкий пушной зверёк! Я ветеран Сорок Третьей Лесной Охоты! И что же — я не имею права ночью поспать?!

– Как Старший Барсук Полиции Дальнего Леса, – вмешался Барсук Старший, – должен сообщить вам, что у нас, в Дальнем Лесу, мусорить в общественных заведениях запрещено. Это карается штрафом.

– Мы никогда не мусорим! – хором возмутились сычи.

– Муха, – сказал Барсук веско. – Вы бросили на пол муху. Но я, так и быть, вас прощаю на первый раз. Дальний Лес – гостеприимное место. А теперь вот что. Вы подбираете свою муху.

Я думаю о том, что однажды они превратятся в жуков и скажут мне: «Папа, а ты всегда поступал по совести и говорил правду? А ты всегда вставал на сторону невиновных? Ты не был трусом? Ты настоящий, ты порядочный жук?» Что я отвечу детям на этот вопрос? Что мы с тобой ответим им, Жужа? Что я хотел сказать правду, но струсил?

— Чего вы всё-таки хотите? Вас тут много, а я один! Я совершенно один! И все чего-то хотят! Боже мой! Ах-ха-ха-ха-ха-а-а!

- Они поймают и сожрут тебя прежде, чем узнают, что ты - свидетель! - Её огромные фасеточные глаза наполнились слезами. - Это же звери, Жак, звери!