The Hell of Good Intentions: America's Foreign Policy Elite and the Decline of U.S. Primacy

Трамп, возможно, инстинктивно уловил худшие недостатки либеральной гегемонии, но у него не было хорошо продуманной альтернативы, которую он мог бы предложить взамен. Он рассматривал мировую политику как соревнование с нулевой суммой, в котором есть только победители и проигравшие, но, похоже, у него не было четкого представления о том, (1) каковы основные стратегические интересы Америки, (2) какие регионы важнее всего (и почему) или (3) почему мир суверенных государств по-прежнему нуждается в эффективных правилах для управления ключевыми областями совместной деятельности. И некоторые из его глубочайших убеждений в международных делах, такие как его неомеркантилистские взгляды на международную торговлю

Соединенные Штаты — единственная крупная держава, которая регулярно позволяет неопытным любителям занимать ключевые дипломатические посты и часто назначает людей с небольшим опытом работы в правительстве на влиятельные внешнеполитические должности. Ни один президент не назначит богатого спонсора избирательной кампании командовать бронетанковой дивизией или военным кораблем, не говоря уже о том, чтобы служить в качестве командующего региональными боевыми действиями, но примерно треть назначений послов в США распределяется между спонсорами кампании, а не подготовленными профессиональными дипломатами, что иногда вызывает смущение.

Сторонники либеральной гегемонии были убеждены, что они могут избирательно и дешево использовать военную мощь для достижения амбициозной глобальной повестки дня; вместо этого они оказались в ловушке безвыходной трясины. Война в Ираке является наиболее очевидным примером этой проблемы, но каждый крупный случай военной интервенции США после 1992 года — в Афганистане, Боснии, Ираке, Косово, Ливии, Сомали и Йемене — занимал значительно больше времени и стоил значительно больше, чем ожидали лидеры США.