Из крови и пепла

- А вот это очень нехорошо, - упрекнул он, забирая у меня меч так, словно я его и не держала. - Ты невероятно неистовая. - Он опустил голову и прошептал: - И меня это по-прежнему возбуждает.

Губы Хоука потерли мою щеку и нашли мои губы. Он нежно поцеловал меня.
- Не забывай это.
Я коснулась его подбородка.
- Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть.
- Обещай, - велел Хоук, словно не услышав меня. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. - Поппи, обещай, что никогда это не забудешь. Что бы ни случилось завтра, послезавтра, на следующей неделе, ты это не забудешь - не забудешь, что это было по-настоящему.
Я не могла отвести глаз.
- Обещаю. Не забуду.

- Никогда не думал, что сочту сексуальным то, как расправляются с Жаждущими. - Он крутанулся и снес голову ближайшей к нему твари. - Но смотреть, как ты с ними сражаешься, очень возбуждающе.

« - Пенеллаф, - он произнёс мое имя так потрясенно, что я закатила бы глаза, если бы не сгорала со стыда, - это... очень неприличное чтение для Девы.

• Заткнись.
• Очень неприличное, - пожурил он, качая головой.

• Нет ничего плохого в том, что я читаю про любовь.
• А я этого и не говорил. - Хоук посмотрел на меня. - Но не думаю, что то, о чем она писала, имеет какое-то отношение к любви.»

« - Ты чересчур самонадеян, если считаешь, что играешь такую важную роль в моей жизни.

• Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, какую роль играю в твоей жизни.
• Сомневаюсь, - повторила я его недавнее замечание.
• Я все гадаю, веришь ли ты хоть в половину своей лжи.»

— Я все гадаю, веришь ли ты хоть в половину своей лжи.
Тони метала взгляд с него на меня.
— Благодарю покорно, я не лгу.
Он улыбнулся, и на правой щеке появилась ямочка.
— Самой себе ты можешь говорить что угодно, принцесса.
— Не называй меня так! — Я топнула ногой.
Хоук поднял бровь.
— Тебе от этого полегчало?
— Да! Потому что другой вариант - пнуть тебя.

“I’m not just going to hold you. I won’t stop at kissing you. My fingers won’t be the only thing inside you. My need for you is far too great, Poppy. If I stay, you will not walk out this door the Maiden.”

“But we won’t do that tonight. We can’t. Because if I get any part of me in you, every part of me would be in you, and I want to hear every sound you make when that happens.”

Я подвинулась и ударила коленом между его ног, целясь в очень чувствительное место. Он предугадал мое движение, и колено попало в бедро. – А вот это могло нанести вред, – сказал он. – Вот и хорошо, – прорычала я. – Ну-ну. Ты бы потом расстроилась, если я бы я не смог им пользоваться. Я не могла поверить, что он в самом деле это сказал. Но он сказал. – Я бы предпочла отрезать его. – Лгунья, – прошептал он.

– Я могу войти? – поинтересовалась я, складывая ладони вместе. – Или мне нужно подождать, пока ты поищешь под кроватью бродячие комки пыли?

– Я чувствую, что если ты не уйдешь, он так и будет стоять столбом и вытягивать драгоценный воздух из моей комнаты… – И при этом быть таким неотразимым, – сказал Хоук. – Ты забыла добавить.

– Самой себе ты можешь говорить что угодно, принцесса. – Не называй меня так! – Я топнула ногой. Хоук поднял бровь. – Тебе от этого полегчало? – Да! Потому что другой вариант – пнуть тебя. – Как неистово, – усмехнулся он.

– И такие изящные туфельки. Атлас и шелк? Так же превосходны, как и твоя ножка. Такие туфельки не будут носить гвардейцы с Вала. Очень проницательно. – Если только у них не совершенно иная экипировка, чем у меня.

– Ты пострадала. – Это был не вопрос, а утверждение, произнесенное твердым, как гранит, тоном. – Будь уверена, что больше такого не случится.

Иной раз и перышко может сбить с ног

Моё имя прозвучало так, словно было завёрнуто в шоколад и перекатывалось у него на языке.

Но это же пирожное. Ради последнего я бы спихнула с балкона герцогиню.

Обычно я не пытаюсь выискивать тех, кому больно. Поступать так без причины – грубое вторжение в личное пространство, но в толпе трудно себя контролировать. Всегда есть кто-то, чья боль глубока и свежа, и эта мука настолько осязаема, что мне даже не нужно отпускать чутье.