Цитаты из книги Бывший сын

Франциск смотрел на узкую улицу и думал о том, что думать страшно

На несколько мгновений их заинтересовал молодой человек, который разговаривает с памятником под грустную музыку. Впрочем, ничего необычного в этом не было, на кладбище все говорили. Без музыки, конечно, но может парень сошел с ума? С кем не бывает? Нормальный человек, несомненно, музыку ставить не будет. Это не принято. У нормальных людей принято разрезать колбасу и выпивать у могилы, принято поминать с набитым ртом.

Вслед за обысками в республике объявили всеобщую и обязательную дактилоскопию мужского населения. Отныне каждый совершеннолетний мужчина должен был явиться в местное отделение милиции и сдать свои отпечатки пальцев. Кровь и кал никто, слава богу, не просил. Все-таки страна была оплотом демократии, поэтому граждан заставляли откатывать только пальчики.

Разве у нас кто-нибудь путешествует хотя бы по стране? Кому это надо?! Только сумасшедшие! <...> Кто туристам расскажет, что у нас есть такие костелы, если мы сами не знаем, что они у нас есть?!

Раньше там был детский садик, ты всегда играл здесь, но теперь два садика совместили, а здесь сделали милицейский участок. Вот почему в нашем дворе так много людей в форме. Смотрят за порядком. И днем и ночью! Красть, правда, меньше не стали, но кого это волнует?! Главное чтобы они все сумели мобилизоваться в случае чего. Берут всех — идут все! Платят больше, чем где бы то ни было!

Он бы смог без меня, потому что у него все впереди, у него в жизни еще нет смысла, а в моей жизни нет другого смысла, кроме него.

…лишь в девяносто первом, спустя сорок шесть лет после войны, увидев над столицей наш флаг, я понял, что мы победили. — Недолго вы радовались, — тихо, сквозь зубы, так, чтобы услышал только ветеран, процедила завуч.

— Все голосуют против! У кого ни спроси, все голосуют против, а он набирает 75 процентов!

мы эмигранты в собственной стране

Пойми, совсем не важно, как и во что ты будешь одет. Важно, каким ты будешь.

— Да! А вы слышали, что президентом нашей страны может стать любой ее гражданин, который ранее занимал этот срок не менее пяти лет?

Большинство прохожих ходит с таким выражением лица, будто принюхивается к чему-то. У них такой взгляд, будто кто-то помазал им дерьмом под носом и они не могут понять, откуда этот запах.

А я, знаешь, иногда смотрю ящик, и меня поражает сам факт артикуляции. Как эти люди могут с серьезным лицом произносить то, что они произносят?

Выздоровеешь, пойдем на футбол! Хотя от нашего футбола еще больше заболеть можно…

Многие жители города считали своим долгом сообщить родственникам или знакомым, что от гибели их отделял всего квартал.

Война наша была грязная, мерзкая и похабная, потому что война эта, ребята, была по сути гражданская. Кто-нибудь в зале знает, чем отличается гражданская война от обычной? — Да-а-а-а-а, — послышалось с последних рядов. — Это когда свои своих мочат.

Когда его не станет, когда не станет меня, кого угодно не станет, все продолжится. Не остановится земля.

Потому что я, в отличие от тебя, знаю, что нет такого слова — «шуфлядка»! — Как нет, если в каждом столе есть шуфлядка! — А вот так! В столе есть — а в языке нет!

— Слушай, мне сегодня Нора рассказала анекдот. Приходит к президенту помощник. Заходит на цыпочках и говорит: «Вы, наконец, стали выездным!» — «Да ладно! Правда? Куда?» — с удивлением спрашивает президент. «В Гаагу!» — отвечает помощник.