Devil's Creek

– Большинство слушателей нашей прекрасной радиостанции знают, что у меня дома хранится репродукция твоей самой известной картины.
– Правда?
– Да, висит прямо над унитазом.
Джек рассмеялся.
– Думаю, это подходящее место для нее.
– Именно! Это отличный повод завязать беседу, понимаешь? Многие люди спрашивают меня: «Откуда ваш брат черпает свои идеи?», на что я отвечаю, что вопрос не ко мне. И я давно обещала, что выведу тебя в эфир, если представится такая возможность.
...
Джек откинулся назад и сделал глоток воды. «Вот оно», – подумал он, готовясь к вопросу, который ему задают во время каждого интервью. С этой темой он стал уже мастером по уходу от ответов, главным образом потому, что большинство людей не поняли бы его. Но Стефани усыпила бдительность, и он чувствовал себя опьяненным искренностью. Перспектива рассказать правду о своем искусстве на этот раз казалась освобождающей.

Тайлер был не единственным, кто посещал это место. Попадались следы присутствия и других людей. В основном в виде граффити на стенах некоторых хижин, нанесенных поблекшей розовой краской. «Рикки+Джулия ФОРЕВА», «СКИНЕРД!» и самая забавная, «Поклоняйтесь Стэну!» За одной хибарой валялись пустые баллончики из-под краски, покрытые розовыми пятнами и ржавчиной. Пройдя пару футов по тропе, Тайлер заметил груду смятых пивных банок и что-то похожее на кострище.
Он слышал, что дети приезжали сюда устраивать вечеринки. Отчасти он считал это постыдным явлением. Общество скатывалось все глубже в бездну разврата, когда даже мертвым не оказывалось уважение. Но отчасти он понимал, в чем притягательность такого места. Изолированное, находящееся за многие мили от цивилизации. Здесь не было соседей, кто мог бы пожаловаться на шум, и, чтобы добраться сюда, нужно было целую милю топать по лесу. Идеальное место, чтобы устроить вечеринку.
Или зародить религиозный культ.

– Когда я был ребенком, мой папа взял нас с мамой в семейное путешествие по всей стране. Мы останавливались возле всяких забавных придорожных аттракционов. Понимаешь, о которых я говорю? «Приходите посмотреть на самую большую в мире скрепку» и тому подобное. Мы остановились в одном из таких придорожных местечек на Западе – кажется, в Нью-Мексико, а может, это была Аризона. Аттракцион представлял собой буквально город-призрак – такие городки с одной улицей можно увидеть в вестернах с Клинтом Иствудом или Джоном Уэйном. Это местечко – Сухое Ущелье или Ущельный Узел, в общем, что-то связанное с ущельем – было заброшено на протяжении десятилетий после того, как банда налетчиков проехала через него и перебила живших там людей.
Экскурсовод очень любил муссировать тему «призрачного присутствия». Ты понимаешь, о чем я. Говорил вещи, типа «И иногда мы все еще слышим их крики», и прочую подобную чушь. Конечно же, он пытался напугать меня, ребенка, вот только я не помню, чтобы мне было страшно. Мне было грустно. Этот старый город пребывал в спячке с 1800-х годов, с момента хладнокровного убийства его жителей.
Я говорю обо всем этом, Джек, поскольку такое же у меня было ощущение, когда я шел через старые трущобы, которые ты раньше называл своим домом. Конечно, было жутковато, но еще я испытывал там глубокую грусть. Те дома продолжали стоять, никто не удосужился снести их, и это походило на прогулку по кладбищу. Каждый дом являлся надгробием. На дверях не были высечены имена, но это не имело значения. Я знал, что случилось – как и все, даже если никто не хотел говорить об этом.
Но я скажу тебе одно, сынок. В этом поселке было одно отличие, которого я не почувствовал в том старом западном городке.
– Какое именно? – спросил Джек.
Доктор Бут вытер губы и покачал головой.
– В нем чувствовалось присутствие призраков.

Он уже забыл, что значит правильно одеваться для таких приключений. Хотя двумя годами ранее Тайлер руководил раскопками, в настоящей экспедиции он не участвовал с 70-х годов, когда закончил дипломную работу по раскопкам нескольких захоронений на островах у побережья Каролины. Это было еще до того, как популярные фильмы сделали археологию привлекательной и интригующей для широкой публики, когда при разговоре с кем-либо фраза «Я специализируюсь на антропологии» приводила к быстрой смене темы. Сейчас, из-за Индианы Джонса и видеоигры о какой-то расхитительнице гробниц, все хотели заниматься антропологией и ее производными.
В последнее время большинство потенциальных учеников стали бросать учебу после первой недели, когда узнавали, каким количеством исследований и изысканий им предстоит заниматься. «Это же наука, – напомнил он своему самому последнему курсу. – Мы изучаем местные культуры с учетом того немногого, что они нам оставили, а не грабим гробницы и не выкапываем зарытые сокровища».

Оззи застонал во сне и попытался перевернуться, но его рука все еще была прикована к стойке кровати, и он замер под неестественным углом, с опущенной к груди головой. Из носа у него вырвался раскатистый храп.
Она посмотрела на него, нахмурившись. Сколько времени, – задалась она вопросом, – потребуется, чтобы он так задохнулся? Или просто задушить его подушкой? Она проиграла в уме последующий разговор: Да, офицер, он был в порядке, когда мы легли спать, хотя и немножко храпел. Нет, он никогда не ходил на исследование сна, хотя я постоянно говорила ему сделать это. Говорят, сонное апноэ – это тихий убийца, но…
От очередной трели храпа, заполнившей комнату, пол завибрировал у нее под ногами.
«Возможно, и не такой тихий», – сказала себе Сьюзан...