Я рассмеялась сквозь слезы. Это самое лучшее из худших предложений руки и сердца, которое я когда-либо слышала, а Чейз еще даже не закончил.
- Хочешь знать, что еще мне интересно? - он приподнял бровь.
- Умираю от желания. - И вновь сквозь слезы пробился смех.
- Мне интересно, сможешь ли ты посмотреть на меня так, как в нашу первую встречу. Будто я реальная возможность. Со скрытым потенциалом стать тем, кого ты хочешь видеть рядом с собой. Я жажду стать для тебя всем, пока мы не принесем в этот мир копию нас обоих и не станем ее рабами, потому что ты хочешь иметь детей и все такое.
Я рассмеялась. И заплакала. Слезы стекали по моим щекам, пока я упивалась его бравым мальчишеским образом, полным надежд, с этим величественным ростом, черными как смоль локонами и сверкающими глазами, которые никогда не бывали одинакового цвета и всегда держали меня в напряжении. Чейз взял меня за руку. Он дрожал, и по какой-то причине это меня обескуражило.
- Короче говоря, мне интересно, раз уж у тебя есть свадебное платье, сшитое по твоим меркам, и цветы, которые я сохранил живыми для тебя - кстати, это оказалось дьявольски сложно, - может, ты бы хотела выйти за меня замуж? Так как, Мэдисон, - его глаза сверкнули озорством, волнением и обещанием сделать мое будущее ярче, — я называл тебя Мэд, потому что сходил по тебе с ума и даже не осознавал этого, пока ты не ушла. После чего я продолжал думать о способах и причинах связаться с тобой. Месяцами убеждал себя, что это не более чем зуд, который хотелось расчесать, а когда отец заболел, мне представился отстойный повод выследить тебя, и ставки были сделаны. Я чертовски люблю тебя, Голдблум. Ты придаешь мне мягкости, - хрипло сказал он, глядя на наши переплетенные пальцы. - Но, знаешь ли, не везде.
Читать далее