Хороший шериф — мёртвый шериф

— Ну, смотрите, — сказал старик, — вот перед нами, как вы выражаетесь, сложная форма жизни. Коли она здесь существует, коли условия этой планеты сложились так, разве это не является прямым доказательством того, что это возможно в принципе? И если это возможно здесь, то как-то странно полагать, что это не может быть возможным и на других планетах. Мы же, к примеру, видим, что все планеты круглые. Значит, в этом есть какая-то закономерность. Следовательно, существование нас с вами здесь — это не исключение, а закономерность.

— В теории да, — сказал Джон, — но это бездоказательно.

— Как же, наверно, полна смятения ума и безрадостна такая жизнь, — с грустью сказал старик, — когда для полноценного счастья тебе постоянно нужно какое-то доказательство…

— А что вы подразумеваете под жизнью? — спросил старик.

— Ну… наличие хотя бы примитивных форм жизни. Или, на худой конец, воды.

— То есть, — сказал старик, — по-вашему, получается, что камень — это не жизнь?

— Нет. Он же не живой.

— Но он же тем не менее есть, — сказал старик, — он же существует!

— Существует, — сказал Джон, — но с точки зрения науки не является живым.
— Ну тогда я отказываюсь верить в такую науку! — вдруг заявил старик. — Не далеко то ушла ваша наука в миропонимании, коли всё, что она сделала, это разделила мир на живое и мёртвое. Ведь это всего лишь условности. Ведь когда-то ваше условно живое превратится в условно мёртвое. А из условно мёртвого появится условная жизнь. Так на кой хрен это разделение? Не проще ли всё обозначить как сущности, перетекающие из одного состояния в другое? И тогда будет и жить не страшно. И умирать не страшно.