Любимчик Эпохи

Илюша приезжал к отцу редко. Они садились в деревянной, плохо протопленной комнате, пили папино яблочное вино, курили и молчали. В этом молчании Илья находил силы.

Илюша оказался хрпеновой опорой. Его плечи не потянули того груза, который всю жизнь пер на себе Родион.

Огромной кровавой саблей кто-то рубанул этот мир, отсекая все звуки, запахи, эмоции. Родик оказался смертным. Его спаситель, его идол, его маяк, мерило всех его помыслов и поступков. Родной, мудрый, надежный, красивый Родик. Сильный, ледяной – напоказ и абсолютно теплый, как мамин свитер, – в душе.

Не было мотивации ни к жизни, ни к смерти.

Она не тратила времени на раздражающих ее людей.

«— Ты, что ли, была симпатичной в молодости?

— Не знаю. Там, где я росла, не было зеркал.»

Стоял ноябрь,  беспросветная тоска грифелем расчертила небо.

Но два человека с непреклонной верой делили одну кровь. Истово, бессознательно, необъяснимо превратившись в единый сосуд. Это одухотворяло, окрыляло, питало силой, крепило волю.

Разминаем в салатнице крутые яички вместе со шпротами, вот так, - Снежана напевала и мяла вилкой яйца с рыбой, - можно взять и лосося, если что, солим, а потом... перемешиваем с майонезом, очень тщательно, чтобы была однородная и очень неееежная масса...

• Смерть, Илья, это остановка сердца, дыхания, полное прекращение циркуляции крови. Она не имеет облика, сколько бы человечество ни рассуждало на эту тему.