Ваша оценкаРецензии
homo_proletarian12 мая 2021 г.Читать далееПрочитав уже большое количество книг по анархизму, текст в этой книги просто перетекает в фразу :"анархизм-круто", но всё же я нашёл идеи, которые ранее я не находил.
Первая идея состоит в том, что гений насколько сильно бы не отличался своей гениальностью,всё же есть продукт общества. В прошлой моей рецензии данная аргументация сводилась к тому, что масса - остальное общество, лишь подавляют гения и незаконно с точки зрения автора используют дары гениальных людей. Боровой же опроверг такое примитивное мнение, разнес аргументы в пух и прах, показав другую реальность,feel me.
1.Наконецъ, анархизмъ въ новѣйшихъ стадіяхъ его развитія приходитъ къ убѣжденію, что революція вообще и анархическая въ «частности не декретируется «верхами», революціоннымъ правительствомъ и не срывается «сознательнымъ иниціативнымъ меньшинствомъ» или случайной кучкой «заговорщиковъ», но совершается «низами», являясь творческимъ выраженіемъ «бунта», идущаго непосредственно изъ «массъ». Но духъ «созидающій, въ отличіе отъ духа «погромнаго», можетъ найти себѣ выраженіе не въ случайныхъ и «безцѣльныхъ» взрывахъ толпы, но въ свободной ассоціаціи, поставившей сознательно опредѣленныя цѣли въ духѣ анархическаго міровоззрѣнія.
2.Наконецъ, многообразіе современной личности дѣлаетъ рѣшительно невозможнымъ удовлетвореніе ея запросовъ собственными средствами. И прогрессирующая общественность приходитъ ей на помощь. Она даетъ личности — транспортъ, дворцы и парки, школу, музей, библіотеку. Прогрессъ общественности и личности заключается въ углубленіи ихъ взаимодѣйствія. 7) Всесторонняя оцѣнка общественности не можетъ не поставить передъ нами и проблемы великихъ людей. Какъ возможенъ вообще великій человѣкъ: геній, вождь, герой, выдающаяся индивидуальность? Не есть-ли геній въ его своеобразіи, оригинальности его цѣлей и средствъ, въ его видимой враждебности всему «соціальному» — уже самъ по себѣ наиболѣе яркое отрицаніе общественности? Что связываетъ съ ней великаго человѣка, если она ему готовитъ обычно трагическую судьбу — быть непонятымъ, часто гонимымъ. Чѣмъ обязанъ онъ общественности, если сущность его индивидуальности и его творческой воли — является живымъ опроверженіемъ его психическихъ критеріевъ и ея воспитательныхъ пріемовъ?
3.Я полагаю — нѣтъ! Геній — великая человѣческая радость, великій брать, который творческимъ горѣніемъ своимъ пріобщаетъ насъ вѣчности и тѣмъ даетъ самое большее доказательство любви, какое вообще можетъ быть дано человѣкомъ! Черезъ творческій полетъ генія связываемъ мы себя со всѣмъ нашимъ прошлымъ и будущимъ, въ геніи постигаемъ наши возможности, геніемъ можемъ оправдать нашу общественность. Именно геній и есть величайшее торжество общественности, ибо что иное геній, какъ не синтезъ всего, что смутно предчувствуется, бродитъ, и не находитъ себѣ формы въ самой средѣ, взростившей генія? Геній — живой, органическій, своеобразный синтезъ, способность въ многогранной воспріимчивости объять все, доступное другимъ лишь по частямъ. Отсюда тотъ восторгъ и преклоненіе, которымъ встрѣчаютъ дѣло генія всѣ, кто узнаетъ въ немъ свои тайныя предчувствія и въ совершенной формѣ познаетъ свои собственныя стремленія. Отсюда глумленіе и ненависть всѣхъ тѣхъ, кто инстинктивно чувствуетъ въ геніи способность встать надъ уровнемъ среды и, пренебрегая всѣмъ условнымъ и относительнымъ, выявить въ творчествѣ своемъ элементы вѣчнаго — говорить не только о настоящемъ, но приподнять завѣсы будущаго! Такъ только можетъ понимать генія анархистское міровоззрѣніе.
4.Такъ опредѣлялъ генія анархистъ-философъ — Гюйо. «Геній — пишетъ онъ въ изслѣдованіи «Искусство съ точки зрѣнія соціологіи» — быть можетъ, болѣе другихъ представляетъ ineffabile individuum и въ то же время онъ носитъ въ себѣ какъ-бы живое общество... Способность отдѣляться отъ своей личности, раздвояться, обезличиваться, это высшее проявленіе общительности (Sociabilitè) ...составляетъ самую основу творческаго генія»...
5.Бакунинъ также понималъ генія, какъ продуктъ общественности: «..Умъ величайшаго генія на землѣ не есть-ли что иное, какъ продуктъ коллективнаго, умственнаго, и также и техническаго труда всѣхъ отжившихъ и нынѣ живущихъ поколѣній?... Человѣкъ, даже наиболѣе одаренный, получаетъ отъ природы только способности, но эти способности умираютъ, если онѣ не питаются могучими соками культуры, которая есть результатъ техническаго и интеллектуальнаго труда всего человѣчества».
6.Кто стремится къ свободѣ, кто въ творчествѣ утверждаетъ свой идеалъ, не можетъ любить только свое, но долженъ любить человѣческое. Какъ могутъ быть ему безразличны судьбы другого человѣка, освобожденіе его, его творчество? Какъ можно запереть генія въ самовлюбленный аристократическій цехъ съ внѣземными желаніями? Отнять генія у людей — значитъ, оскопить избранника. Правду говорилъ Крагъ: уединиться — не значитъ уйти отъ жизни. Узникъ въ оковахъ развѣ не живетъ болѣе бурно, чѣмъ всадникъ на бѣшеномъ конѣ? Монахи изъ оконъ монастыря видятъ жизнь, красныя розы, бѣлыхъ женщинъ, сладострастіе. Такая борьба — непосильна. Они устаютъ и думаютъ лишь объ общей гибели — гибели земли, угасаніи луны и солнца.Вторая же мысль- невозможность построения анархизма в "примтивном" обществе, где люди в силу своей слабой культурной развитости не готовы к переходу от нынешней государственности к обществу безгосударственному.
1.
Анархизмъ — невозможенъ въ такомъ обществѣ, которое неспособно обезпечить всѣмъ своимъ членамъ полное удовлетвореніе ихъ потребностей. Анархизмъ предполагаетъ многогранную личность съ многочисленными и разнообразными запросами. И техническая культура должна быть достаточно высокой, чтобы покрыть эти запросы.2.
Напомнимъ, не утратившую еще и сейчасъ значенія, характеристику «человѣка», принадлежащую Бакунину: «Созерцаемое съ точки зрѣнія земного, т.-е. реальнаго, а не фиктивнаго существованія, огромное большинство людей представляетъ зрѣлище такого униженія, такой бѣдности подвиговъ воли и ума, что надо обладать дѣйствительно большой способностью къ самообману, чтобы отыскать въ нихъ безсмертную душу и проблескъ свободной воли. Они являютъ себя намъ существами, всецѣло и фатально обусловленными: обусловленными прежде всего внѣшней природой, характеромъ почвы и всѣми матеріальными условіями своего существованія, обусловленными безчисленными отношеніями политическими, религіозными и соціальными, обусловленными обычаями, привычками, законами, цѣлымъ міромъ предразсудковъ и мыслей, медленно скопленныхъ предыдущими вѣками, и которые они получаютъ, рождаясь среди общества, коего они никогда не являются творцами, но, напротивъ того, сперва произведеніями, а потомъ инструментами. На тысячу людей можно найти развѣ одного, о которомъ можно бы сказать, съ точки зрѣнія относительной, а не абсолютной, что онъ желаетъ и думаетъ самъ отъ себя. Огромное существо человѣческихъ индивидуумовъ, не только среди невѣжественныхъ массъ, но и среди цивилизованныхъ и привиллегированныхъ классовъ, желаютъ и думаютъ только то, что свѣтъ вокругъ нихъ желаетъ и думаетъ; они полагаютъ, конечно, что желаютъ и мыслятъ сами по себѣ, но дѣйствительно они лишь рабски, рутинерски, съ совершенно незначущими и ничтожными измѣненіями, повторяютъ мысли и желанія другихъ. Это рабство, эта рутина, неисчерпаемые источники общихъ мѣстъ, это отсутствіе бунта въ волѣ и это отсутствіе иниціативы въ мысли индивидуумовъ являются главными причинами приводящей въ отчаяніе медленности историческаго развитія человѣчества». («Богъ и государство»).3.
Не будемъ говорить о тѣхъ, кто не понимаетъ вообще, что свобода и связанныя съ нею творческія потенціи и чувство моральнаго долга — имманентны человѣческой природѣ.
Оставимъ въ сторонѣ всѣхъ, отстаивающихъ «дурную» свободу, т.-е. свободу только для себя съ беззастѣнчивымъ попираніемъ правъ другихъ.
Но въ самой совершенной человѣческой природѣ современности бьютъ еще глубокіе родники пресмыкательства.В общем, книга гениальная, в плане гениальности автора, который выводит такие неочевидные идеи, которые идеально встраиваются в парадигму анархизма. Боровой вставляет недостающие части большого пазла, без его вклада анархизм предстал бы в некоторой малой степени не полным. В этом и заключается гений автора - его мысли ещё сильнее укрепляют фундамент анархизма.
6179
DmitrievD8 июля 2022 г.Анархизм - учение жизни!
Читать далееКогда книг с названием «Анархизм» прочел уже много, когда принял и поверил, кажется, что новое изложение будет просто приятным повторением. Но с «Анархизмом» Борового это не так. Я думаю, что любому, кто интересуется темой, нужно читать ее сразу после «классиков» - Бакунина и Кропоткина. Боровой великолепно очерчивает что является анархизмом, а что нет. Его позиция простая и ясная, а логика последовательная и непротиворечивая. В тех частях, где вообще применима логика. В других Боровой на нее и не замахивается, называя честно нерешаемые вопросы нерешаемыми, и показывая, что на каком-то уровне остается только вера. И это сила, а не слабость.
Анархизм – это гуманизм. Именно в гуманизме, в торжестве ответственной свободы, в безграничном развитии творчества Боровой видит главное, что наполняет эти идеи не меркнущим светом. Нет возможности доказать, что анархизм наступит по «железным законам истории», нет смысла пытаться встроить его в естественнонаучные законы развития жизни. Анархизм глубже любого историзма, он чужд догматике и поэтому остается единым духом, бесконечно изменяющимся в проявлениях, но не изменяющем себе.
Анархизм – это вечное движение. И смысл всего – именно в движении, которое восполняет себя, которое не может никогда завершится ни утопией на земле, ни раем на небе. Нет и не будет никаких конечных форм и формул. И дело не в том, что их невозможно предсказать, а в том, что сама их суть противоречит торжеству личного и совместного творчества. Что есть блеклый коммунизм, что такое потребительский парадиз? Верит ли кто-то живой, что если мы дойдем из точки X в точку Y, и остановимся там, то будем счастливы, как бы хорошо там ни было? Будем, но только если будем мертвы.
«Мы любим только то, что ищем, что еще волнует нас загадкой, ожидаемыми нами возможностями… Готовое перестает нас волновать.»
Анархизм утверждает личность, но бесконечно далек от индивидуализма в духе Штирнера. Только личность реальна, только она источник жизни, воли, действия и идей. Будучи сколь угодно самостоятельной в своем пути, в своей силе, творчестве, проявлениях личность не остается одной, и весь мир – не ее сосуд для ресурсов. Но и общество не имеет права на выравнивание, диктат, насилие над личностью. Схемы казарменной коммуны, уравнительного социализма не имеют ничего общего ни с духом, ни с сутью анархизма. Человек живет в обществе, реализует свою мощь в тесном контакте с людьми и самое меньшее, что ему нужно – стрижка под одну гребенку. Также не имеет отношения к анархизму мир совершенной конкуренции с жадно оберегаемыми правами собственности, конституируемыми их выгодоприобретателями. Свобода одного укоренена в свободе других. Независимость сопряжена с уважением. Воля к действию – с ответственностью. Никогда активная личность не освободится вполне от конфликта с самым лучшим обществом. И искать этого не нужно, нужно создавать условия, когда динамика взаимоотношений и практика их осуществления будут способны вырабатывать наилучший компромисс для каждого в конкретный исторический момент.
Анархизм чужд догматики и схем. Поэтому он отвергает всю повестку «рационалистов». Конструирование общества – это не про анархизм. Парламент – не его трибуна, вооруженный переворот – не его метод. Анархизм непримиримый враг иерархии, принуждения, угнетения и насильного изъятия. Но он не меньший враг доктринёров, присвоивших себе право вершить слово и дело именем народа. На базе создание сетей взаимодействия, динамических союзов анархизм ведет борьбу с отжившим, порочным, дохлым.
Анархизм – это люди. Люди как личности, не как материал или масса. Личности, осознающие себя, свою волю и свое право. Смелые люди. Которые по-настоящему ценят себя, ближнего и дальнего, человека вообще и мир вокруг. Которые готовы быть субъектом, а не объектом. Которые могут быть удовлетворены только в действии, только в непосредственном утверждении своей свободы. Которые не боятся разрушения, но не в нем видят цель.
«И за разрушение всегда – все молодое, все то, что надеется и верит, что не желает еще знать целесообразности, причинности и относительности – всего, что позже леденит наш мозг, сковывает руки и подменяет солнце, беспощадное, благодетельное солнце тусклым фонарем компромиссного благополучия».
Анархическая революция не может произойти в современном обществе. С кафедры традиционного государства, с трибуны комиссариата никакие анархисты не научат людей любви к жизни и не смогут привить собственного достоинства. Только по-настоящему глубокие изменения в обществе могут шаг за шагом привести к тому, что кажется нам сейчас похожим на анархию. Что же, пусть это сложно, зато истинно. Мы не меняем вывеску, мы строим новый дом.
«Так родится радость творца – величайшая из возможных для человека радостей!».
Поэтому нелепы представления некоторых анархистов – «все или ничего». Ответ на этот боевитый лозунг один, и он очевиден – «ничего». Анархизм не должен допускать компромиссов в своей сути, но должен быть последовательным. Предатель не человек, пытающийся найти пути, а фанатик, который торгует мертвечиной.
Анархизм – это любовь. Любовь к созиданию, жажда к прорывам. Это надежда, окрыленная верой в человека. Это энергия открытий. Захватывающая дух картина жизни, в которой умирают предрассудки и начинается истинное высвобождение. Где человек разрушает и воссоздаёт, удивительный, сильный, неповторимый. Там, где торжествует его самость, но где он находит упоение с теми, кто его окружает. Нам не кто не сказал, что так возможно, и глупа любая аргументация, что так будет. Что же тогда нужно? А что нужно для любви? Вера, энергия и сила. Пусть анархизм – это вера. А что есть у человека, кроме веры? Что пережило все эпохи жизни? На чем построен миф человеческого общежития? Именно на ней. Наверное, потому что вера и разум не разделимы.
«Пусть каждый из нас в звенящем жизнью и страстной борьбой мироздании точка – но эта точка бессмертна, а потому ни «бунт», ни «дерзание», но радостное, живое, неукротимое, как лавина устремление в дух основной стихии анархизма: освобождение себя и всех освобождение не от государства и полиции, но также от робости, смирения, зависти, стыда, покоя – вот идеал анархизма.»
Книга великолепна. Она просвещает и вдохновляет. Все будет анархия!
В самом издании, к сожалению, только страшное количество ошибок, так, что иногда сложно читать.
4162